Боги умирают в полночь

Я видела у Олега взгляд, которым он смотрел на собак, перед тем как их «усыпить», сейчас он смотрел им на Наташкиного обидчика и что-то тихо говорил ему. Обидчик побледнел и осунулся, потом кивнул головой и убежал со всех ног. Больше его никто не видел.

Наташа была высокая и худая, несуразная, и у нее совсем не было груди. По этому поводу она тоже комплексовала. Тетя Марина говорила, что недостатки внешности надо компенсировать хорошей одеждой и косметикой, и Наташка компенсировала. Она была настоящей модницей и красила губы и ресницы.

Дядя Олежа был против этого, но тетя Марина театрально, захлебываясь словами и заламывая руки говорила что бедный ребенок несчастен и им надо прилагать все усилия для того чтобы сделать ее счастливой. И вообще, если он еще раз откроет рот на эту тему, то месяц спать будет на диване, а не в ее теплых объятиях. Олег заткнулся и спал в своей постели.

Наташа любила внимание, желательно положительное, и весь ее внешний вид притягивал к ней это самое внимание. У нее было много знакомых и приятелей, она была весьма общительной и коммуникабельной девочкой.

А еще она много всего знала, потому что хорошо училась, за это отец поощрял ее рублем, и рубли эти она копила. Она говорила, что сама не знает, зачем копит, но нутром чует, что делать это надо.

Олег никогда не обращал внимания на номинал купюры, которую давал Наташе за пятерку в дневнике, он давал первую купюру, которая попадала ему в руку. В карманах его брюк и рубашек всегда были беспорядочно рассованы деньги. Часто Наташке доставалась пятитысячная купюра, тогда они только вошли в оборот и Олегу нравились эти новые красивые бумажки, поэтому он часто просто менял мелкие деньги на крупные пятитысячные, и они всегда были в недрах его карманов.

О том, чем нелегально занимается Дядя Олежа, его семья знала весьма поверхностно. Он никогда не смешивал «подработку» и семью. Они были в курсе, что Олег занимается чем-то незаконным, но чем именно не знали. Меньше знаешь, крепче спишь. И тетя Марина, и Наташа знали, что Олега может не быть несколько суток, и что если что-то плохое случится, им сообщит доверенное лицо.

В первый же день Дядя Олежа сказал мне, что о его занятии мне нельзя говорить с «его девочками». Я была бесконечно рада уже тому, что просто могу общаться со сверстницей, к тому же она не будет задавать лишних вопросов. Каждая из нас знала границы и за их пределы не выходила многие годы.

В Серебряном бору у Олега была дача, а жили они в Москве, на Бауманской.