Девушка с ароматом жасмина

Дальше я уложил ее на кровать и сжал в руке ее грудь, под пальцем я почувствовал ее торчащий от возбуждения сосок. Да! Она меня тоже хочет, почему-то подумал я, как будто это была цель того, чем мы тут занимались.

Я продолжал целовать ее в губы, в это время мои руки блуждали по ее телу, потом я спустился губами по шее, задержался на ней, и вот мои губы начали стремительно приближаться к ее груди. Полина лежала не шевелясь, так должно быть. Тут я от нее отстранился, и сказал, что не намерен насиловать ее, что привык к тому, что женщины сами прыгают в мою постель и так далее, по сценарию.

– Все не так страшно, как мне казалось, – сказала Полина.

– Вот и отличненько, – порадовался Диего, – мы можем репетировать все интимные сцены, пока ты не привыкнешь к Марку.

– Да. Было бы хорошо. Спасибо!

Дома я опять накинулся на Фиону, как голодный зверь. Ей это даже нравилось. Ты просто не знаешь причину, стыдливо думал я. Что же будет дальше, когда будут очень откровенные сцены? Я читал сценарий, и мне становилось дурно.

Сегодня был простой поцелуй, это даже не цветочки, а едва завязавшиеся бутончики.

Где же твой профессионализм, спрашивал я себя. У тебя ведь были разные съемки, и интимные в том числе, и тоже не менее откровенные. Что же ты тогда не привязывал свою крышу? Женщины были не те. Вообще, все женщины в мире были не теми. Полина была каким-то оазисом, чем-то нереальным, волшебным и манящим. Я летел к ней, как мотылек в огонь, отдавая себе полный отчет в том, что я сгорю, но я не мог не лететь.

Это хуже героиновой зависимости.

Мы подходили к первой интимной сцене, в ней Генрих должен был лишать Франческу невинности. Генрих был безумно влюблен в нее, и так же безумно хотел ее, хотел обладать ею до последней клеточки. Наши желания совпадали, и мне было совсем не трудно играть его. Но я начал замечать, что к Полине у меня появлялись и другие чувства.

Она была очень хорошим человеком, добрым и отзывчивым. Она была веселой, вечно улыбающейся и смеющейся своим звонким, заливистым смехом, в который влюбились все вокруг.

Она была очень понимающей. Была и ее перчинка, она была очень эмоциональна и импульсивна. Ей дали прозвище чайник. Она закипала в считанные минуты, это было видно по выражению ее лица, потом наступал момент закипания, и со звуком вылетал свисток. Она могла закипеть от какой-нибудь мелочи, в две секунды налетают тучи, двухминутный крик, и снова солнце и радуга.