Нырнуть без остатка

В руках у того записка с кричащей надписью «убийцы». Мне не по себе. Но сильнее беспокоят собаки – Феникса тоже неслабо заляпало, у Волка испачкан хвост. А Кощей по заслугам получил.

Слышу позади звуки потасовки, потом мелькает вспышка. Журналисты – отчаянные люди, вечно суют нос, куда не надо.

– Убрать посторонних! – Кощеев громко ругается, пока Волк усердно облаивает клоуна. – Значит, чисто говоришь?

Он гневно смотрит на меня.

– Взрывное устройство не обнаружено, товарищ старший сержант. Да, Волк? Волк!

– Наряды вне очереди я тебе обеспечу, – выплевывает он перед тем, как мы отправляемся зачищать территорию.

На улице до сих пор столпотворение. Пресса, зеваки, гости с праздника – или что там в этом тронном зале должно было состояться. Прохожу мимо: здесь, но не на сегодня, наша работа закончена.

– Вам ранее угрожали? – следователь адресует вопрос седому мужчине, и я обращаю на них внимание.

– Мне каждый день угрожают. С моим-то статусом! – отвечает громко. – Я Горский! Что непонятного?

Никогда бы не подумала.

Наблюдаю, как снимают оцепление, по толпе пробегает шепот. Я иду прямиком к припаркованной служебной машине, но Волк, как назло, останавливается и обнюхивает девушку. Ту самую девушку, которая была с Никитой. Даже против воли приходится теперь рассмотреть ее внимательнее и не найти ни одного изъяна.

– Уберите эту шавку! – голосит она, и мне тотчас хочется ей врезать.

– Фу, Волк! Рядом! – требую от него, а затем, не сдержавшись, тихо добавляю: – Сама такая.

– Что ты сказала? – завывает ты еще громче. – Нет, ты слышал, что она сказала?

Черт, Никита появляется. Ну не было же его, откуда взялся?

– Зай, эта сотрудница оскорбила меня!

Я намеренно блокирую слух и отвожу взгляд, лишь бы не замерзнуть от холодного безразличия в глазах Горского.

– Лиля. – Всего четыре буквы, а сколько в них злости и нетерпения.

Не только со мной он такой.

Дамочка прекращает капризничать как по мановению волшебной палочки.

Дожидаясь Кощеева, смотрю вокруг, но меня продолжает тянуть в сторону Горского. Из последних сил сопротивляясь, я утыкаюсь взглядом в женщину рядом с ним – одетую в строгий плащ и, наверное, тяжелые сережки, которые достают до плеч. Вот на нее Никита похож больше. У них даже подбородок одинаковый. И цвет волос. Мама его?

Она шепчет без остановки и то и дело целует крестик.