Нырнуть без остатка

К концу седьмого круга меня начинает откровенно трясти.

– Да выиграет твой Никита, не переживай, – неожиданно подобравшись с тыла, говорит Ира.

Я вздрагиваю, резко вдыхаю и задерживаю воздух, но от гонки не отрываюсь.

– Он отстает, – произношу на выдохе, пока Горский завершает круг четвертым по счету. – И мне нет до него никакого дела.

Ира щелкает меня по носу, я возмущенно оборачиваюсь к ней и тру лицо.

– У этого красавца два сердца. Щас перейдет на второе, гляди!

– Куда?

Они далеко от берега.

Уже ничего не видно – только точки в воде, похожие на рябь.

Я кусаю костяшки пальцев, а Ира хохочет в полный голос. Из-за нее не слышу комментатора, а он только что тройку лидеров назвал. Не замечаю, как начинаю выкрикивать следом за Пустовой что-то непонятное – вроде «да» и «вперед». Никогда не замечала за собой спортивного интереса, но сейчас заряжаюсь атмосферой.

– Спортсмены проходят последний поворотный буй, – объявляет комментатор.

Не вижу издалека, не разберу кто где, пока пловцы не приближаются к финишной прямой – или к створу, как умничают в толпе.

Взгляд цепляется за желтую шапочку, что резво набирает темп, вклинивается между призерами, а затем и вовсе уходит в отрыв.

– О, турборежим включил, – смеется Ира.

– Никита! Это Никита! – только прокричав это, я осознаю, что творю, и закрываю ладонями рот.

Но вокруг всем плевать, а Ира уже бросается обнимать меня.

Я впервые за три дня иду на награждение. Стою в стороне, выглядываю из-за плеча длинноволосого парня, что закрывает мне весь обзор.

Тот жестикулирует и дергается постоянно, мешая шпионить за Горским.

Когда победителя наконец объявляют, все громко аплодируют, даже свистят. Припадочный передо мной тоже поднимает руки и подается вперед, а мне не видно!

– Мне ничего не видно, – бормочу я.

– Что? – неведомым образом парень слышит и оборачивается так некстати.

Я чуть заваливаюсь на него. Чтобы не упасть, хватаюсь за плечи и негромко вскрикиваю от неожиданности.

Ну как негромко – это мне так кажется. А взгляды зрителей внезапно так направляются в мою сторону.

Я краснею, поджимаю губы, но с достоинством пячусь назад – движения плавные, подбородок задран. Спотыкаюсь, лишь когда встречаю глаза Горского. Магниты в деле, притягивают. Не могу пошевелиться секунду или две, пока он сверлит меня взглядом из-под бровей, а затем не скрываюсь в толпе.

Ира вместе с мужем находят меня позднее, все на том же понтоне.