Нырнуть без остатка

Когда ее руки упираются в доски, обращаю внимание на пальцы – изящные, без лака на ногтях.

– А если увидят? – передразниваю я.

– Как-нибудь переживу.

Ее общество не вызывает у меня отторжения. Хочет сидеть – пусть. Скорее всего, волны с камней согнали. Ветер поднялся, вот и пришла… как там ее Ира звала? Кроха?

Из-за маленького роста, тонких запястий и круглого лица – и еще этой стрижки короткой из пятидесятых – ей может быть и пятнадцать, и тридцать одновременно. Особенно дружба с Ирой карты путает.

Когда море начинает неистово биться под деревянным настилом, девчонка подбирает под себя ноги.

А когда брызги летят в нее, крепче цепляется за понтон. Аж костяшки белеют. Боится явно, но ничем другим себя не выдает.

Странная она.

– Это я на тебя страх навожу?

– А?

Киваю на сжатые намертво кисти.

– Я плавать не умею.

– Здесь неглубоко.

– Но есть течение. Волны. Ты.

– Я?

– Мы едва знакомы. И ты выспрашиваешь у меня информацию. Подозрительно.

Не сдерживаю улыбки.

– И как тебя в наши края занесло, а? Девочка Рада.

– Надеюсь, вопрос риторический.

Ухмыльнувшись, я откидываюсь чуть назад и опираюсь на руки. Молчу. Не минуту и даже не десять. Давно я не молчал ни с кем.

Глава 5

Рада

Я достаю зажигалку и выдыхаю клубы дыма. Мы все еще вдвоем, все на том же месте.

– Не против? – произношу первые слова за… сколько мы уже здесь?

Горский смотрит на меня без ответа. Так пристально, что хочется прожевать сигарету и больше никогда не притрагиваться к ней.

Но я настырно продолжаю, глядя на него через туманную поволоку, пока тот не отворачивается. Незаметно расплываюсь в улыбке.

Многие скрывают, что выросли в детдоме. Я – никогда. Так на подступах к моей зоне комфорта отсеиваются люди. Большинство. Да почти все. Не знаю, что отталкивает их, но даже те, кто поначалу казался дружелюбным, постепенно сводят общение на нет. А я просто экономлю время – и свое, и других.

Когда я впервые сказала Горскому о детском доме, то полагала, это наш последний разговор.

Где он и где малолетка из приюта, какой многие меня считают. Когда я увидела его во второй раз, решила, что он не расслышал или страдает амнезией. А тот с ходу обозначил, что все прекрасно помнит и понимает.

Я не стремилась найти компанию, но на понтоне было суше. Да и Горский не настолько противен, чтобы его избегать.

Тушу и прячу окурок в пустую коробку. Лимит затяжек исчерпан. Две сигареты в неделю – все, что могу себе позволить.