Завтра не наступит никогда

Парень, которого как выяснилось, звали Олег, молча крутил баранку и посматривал на меня в зеркало. Если ему и хотелось расспросить меня о чем-то, то видя мою кислую физиономию, он этого не делал. На самом деле я просто сделала грозный вид, чтобы он не лез с разговором. Единственный с кем мне хотелось говорить, кто меня всегда понимал и ранил в ту же очередь, был Никогда.

– Скажи, Никогда, когда я буду счастливой?

– Никогда, – ответило оно злорадно.

– Но почему?

– Потому что Бог не любит тебя.

– Неправда, – запротестовала я.

– Всех, – согласилось Никогда. – Но только не тебя.

– А когда Бог и меня полюбит?

– Никогда, – вновь засмеялось оно. – Тебя люблю только я!

Озадаченный Олег косился в мою сторону.

– Чего это ты там бормочешь?

– Я разговариваю, – невозмутимо ответила я.

– С кем интересно?

По его лицу было видно, что эта ситуация его очень забавляет.

– Ну уж точно не с тобой! – зло прошипела я.

– Да это и ежу ясно, – хохотнул Олег.

Я увидела впереди какой-то поселок.

– Поселок для богатеньких, – уточнил Никогда и был прав. В ряды расположились не маленькие дачные домики, а огромные коттеджи.

– Так-так-так, – запел Никогда, – значит, дела у Игнатки идут неплохо. Я бы даже сказал очень неплохо, если он прикупил себе тут дачку. Выбить себе дом на подобном участке стоит денег, и не малых.

Олег остановил машину напротив большого дома из темно красного кирпича, внешне напоминающего уменьшенный аналог замка.

– Выходи и иди в дом, а я пока машину отгоню.

Я ничего не ответила и вышла из машины, не закрыв дверцу и не взяв свой мешок с вещами. Медленными и нетвердыми шагами я шла к массивной двери. Я не стала ни стучать, ни звонить, я просто нажала на ручку. Дверь оказалась не заперта.

– Что ж, вход здесь свободный, – хохотнул дружок и задумчиво добавил: – Будет ли таким же свободным выход отсюда?

Внутри я прошла по немногочисленным ступеням и оказалась в довольно большом помещении. Это была гостиная. Несмотря на такой грозный вид дома снаружи, он был очень уютным внутри. В камине трещали дрова, на стенах висели картины, пол застилал пушистый бежевый ковер, на который я ступила своей грязной обувью.

Но не это я заметила сначала.