Ведомые желанием

За соседними столиками никто не обернулся, но все же, разговор Марио и Адриано привлек их внимание и, несмотря на то, что в зале было очень шумно, пьющая рядом компания охранников стала прислушиваться к разговору об этой возможной интересной сделке, ведь породниться с хозяином острова было мечтой некоторых уже давно.

– Верно, разговор был. Ну, тогда давай повеселимся. Проверим насколько твои желания быть с Амалией искренни и бескорыстны.

– Отдай мне ее без приданного и увидишь, что я интересуюсь только ей, а не твоим состоянием.

– А ты хитрый лис, знаешь, что если породнимся, так я все равно не обижу! К тому же, половина острова, по праву, и так ее, а это уже и без всего остального не так мало! Ну, хорошо, предлагаю так: играем, если выигрываешь ты – она твоя, забирай, если я – то твой корабль переходит мне, – заявил Адриано в пьяном порыве и опять громко рассмеялся.

Марио задумался. Предложение было заманчиво, но и настораживало. Не понятно шутит ли друг или вино настолько ударило ему в голову, что он не ведает что делает.

– Я согласен, Адриано! Но я не уверен, что ты хорошо подумал, чтобы сестру ставить на кон. Я пока выйду во двор, мне уже надо, а когда вернусь, если ты не передумаешь – мы сыграем, а если передумаешь – будем считать, что этой ставки ты не ставил.

Марио вышел из кабака. Он чувствовал, как гудела голова, но все же понимал, что играть на такие ставки будучи пьяным, не стоит. Решив слегка протрезветь, он закурил сигару и присел на пороге.

– Марио, ты где?! – уже обезумевший от азарта и алкоголя, кричал Адриано.

– Я думаю, он испугался и ушел, – начал, бесцеремонно, Гарджио, присевший на место Марио.

Гарджио был одним из начальников охраны Адриано. Высокий крепкий здоровила, грубый и дерзкий. Адриано его недолюбливал, но в работе ему не было равных: его боялись, и слушаться он мог заставить любого бунтовщика. Амалия его ненавидела, так как он считал ее своенравной и, несмотря на брата, всегда пытался пресечь ее действия, когда она появлялась на объекте его охраны.

Тем не менее, он стремился заполучить ее как женщину, она ему нравилась, и то, что он не мог владеть ею, видимо, и вызывало в нем отрицательную к ней реакцию. До Амалии, он брал любую, лаской или силой – неважно, для него был важен результат, то есть обладание телом женщины. Амалия же для него была запретным плодом. Он мечтал поставить Амалию на место, а заодно и разделить власть ее брата с последующим его смещением.