Сахарная вата

У них нет проблем с шенгенской визой, имеется семейная недвижимость за рубежом, все машины у них иномарки, а девушки постоянно выходят замуж за иностранцев. Съездив парочку раз в Россию, они успевают побывать в самых красивых и интересных местах, куда мы, местные, так и не соберемся выбраться за всю жизнь. Кто поушлее, те даже успели по дешевке купить какой-нибудь сладкий кусочек… Вот и мой друг узнал, что его знакомые экспаты приобрели избу на Плещеевом озере, небольшое-но-привлека-тельное-в-своей-аутентичности именьице; возят теперь туда деловых партнеров – других иностранцев.

А мой друг загорелся идеей свозить в эту красотищу свою беременную невесту. Ключи от заповедной избы им дали, но весьма неохотно, с кучей наставлений: ничего не трогать, все тщательно закрывать, не допускать огня, сквозняков, враждебно настроенных соседей, бездомных котов и так далее. Поехали на машине с шофером, пригласили еще невестину подругу. Та ошалела от счастья, что в кои-то веки будет не за рулем, и к поездке подготовилась очень основательно, даже купила специальную корзинку для пикника. В корзинке уместились: два коньяка по ноль семьдесят пять, бутылка зубровки на случай, если не хватит, яблочный сок для запивондера и для беременной, церковный кагор для нее же. Той, впрочем, было не до кагора и вообще не до чего – последние километры пришлись на раздолбанный проселок с жуткими колдобинами. Водитель кое-как довез их до озера, перекрестил и уехал в Москву. Они немного пона-слаждались видами, но стало стремительно темнеть и холодать. Пришлось зайти в избу. Домовитая подруга невесты первым делом бросилась включать обогреватели, но ей не дали – хозяева заклинали даже не прикасаться к электроприборам. Стали греться изнутри. Невеста пила чай из термоса, безуспешно борясь с ознобом, тревогой и тошнотой. Потом замутило и остальных. В воздухе витало что-то нехорошее. Мой друг открыл дверь в спальню – оттуда выдохнуло черным дымом. Чертова подруга ухитрилась незаметно прокрасться и засунуть включенный обогреватель типа «Доброе тепло» прямо в постель – желала согреть себе, знаете ли, простынки. Был бы это его дом, он, скорей всего, крикнул бы: «Девки, спасаемся!», но от ужаса, что гибнет чужое, вверенное ему имущество – как героический дядя Степа, молча бросился в дым, схватил тлеющее тряпье, вышиб окно и выбросил все наружу. Благообразный русский дворик сразу превратился в какую-то жуткую авангардистскую инсталляцию.