92 дня

Лен, что у нас завтра?

– Завтра будет станционная игра. Мне нужны десять человек на этапы, – заговорила старшая вожатая, глядя в свой блокнот. – Тоня, Арина и Сергей, вы точно стоите. Я тоже. Надо ещё шесть человек.

– А что такое станционная игра? – спросил вожатый самого младшего отряда Артём.

– Смотрите, – начала Лена, – объясняю всем новеньким. – У каждого отряда есть маршрутные листы, где прописаны этапы. На каждом этапе стоит кто-то из нас и просит выполнить задание. Этапы будут разбросаны по территории, чтобы детям пришлось побегать.

– Устанут, значит? – обрадовался Артём.

– Устанут. Не перебивай, – ответила «стэвэжэ». – За выполнение каждого задания отряды будут получать от одного до десяти баллов на ваше усмотрение. Кто наберёт больше баллов – победитель.

– Лен, а это на время? – уточнила одна из новеньких.

– Нет. Игра не на время. Но пионерам мы об этом говорить не будем. Пусть быстро бегают, чтобы нам до ужина всё не растягивать. Ну, что… Кто хочет?

Лена записала добровольцев, раздала им задания и закончила вечернее собрание.

– Полин, задержись на минутку, – попросила Вероника Петровна.

В глазах девушки читалась злость. Она резко схватила со стола блокнот и подошла к начальнице.

– Я понимаю, что ты здесь чувствуешь себя королевой, – заговорила старшая воспитательница. – Но твои демонстрации никому не нужны. Мы все работаем на равных: и «старенькие», и новенькие. Так что не надо тут свой характер показывать. У меня он тоже есть.

Голос Вероники Петровны звучал одновременно и ласково, и строго, и напористо.

Но Полина слишком сильно верила в собственную неповторимость, поэтому толстую стену к её сознанию пробить оказалось не так-то просто.

14. Ксюша

– Все на месте? – командирским тоном спросила Ксюша, стоя в коридоре собственной дачи.

Из просторного общего помещения в пионерские палаты вели четыре двери, поэтому вожатую слышали все. Парни возвращались из умывальника и не спеша готовились ко сну. Умывальник, как водилось в советских лагерях, располагался на улице.

Небольшое крытое строение синего цвета под одной крышей объединяло два крыла: мужское и женское. В каждом крыле находилось по десять раковин с отличным напором холодной воды с одной стороны, пятью туалетными кабинками – с другой, и биде – в центре. Биде, к слову, никто не называл иначе, чем «ногомойником». Вода в нём имелась исключительно холодная, поэтому для других целей биде использовать было сложно.