Покорить бандита

Между моих ног джинсы такие твердые, кажется, у него ствол. Или нет? Держа за талию, опрокинул меня. Вися вниз головой, зачарованно смотрела, как он проводит рукой по ложбинке, так чувственно, сжала ноги сильнее, во мне проснулся вулкан. Должна признать, этот парень ходячий секс.

Он поставил меня на ноги, развернул спиной, руки поползли вниз по телу, оставляя горячие дорожки, сердце сбилось с ритма. Это всё танец! Не Макс так действует на меня! Откинулась головой на его плечо, крутя восьмерки бедрами.

– Ты можешь быть сексуальной? А то нас обойдут, а я не привык проигрывать, – он сжал мои бёдра, виляя попой, терлась о него, мы двигались в одном ритме, слились в одно целое.

– Да. Вот так, девочка! – осипший голос щекотал мочку ухо, воспламенял.

Ему покруче надо? Ну ладно! Сам напросился! Скользя по его ногам попой, опустилась на корточки, потом поднялась, проехалась по нему, зацепилась ягодицами за ствол. Пальцы до боли сжимали бедра, он развернул к себе лицом, я тонула в черном огне, больно ударил головой о пилон, но мне всё равно, горячее поджарое тело прижималось ко мне, терпкий запах заползал в нос, горящие глаза сжигали всё внутри.

Он наклонился и впился в рот поцелуем, пожирая губами, сводя с ума движением языка.

Мой первый поцелуй подарен бандиту? Да как он смеет?! Какое отношение поцелуй имеет к танцу! Оттолкнула его и врезала со всей силы, тяжело дыша, проклиная взглядом. Я мечтала, что поцелую своего парня.

Музыка стихла, звонкая пощечина эхом звенела на весь зал.

– Как ты смеешь, грязная шлюшка? – он больно бил словами, как хлыстом. Рыча, придавил меня ещё сильнее.

– А ты? Как ты посмел целовать меня, придурок!

– Бессмертная что ли? Думай, кому и что говоришь! – он больно сжал шею пальцами, если он захочет, то может свернуть мне её, как котёнку. От страха потряхивало, я подняла руку на бандита прилюдно, и теперь я труп, он не простит такое.

Глава вторая

Максим

Огни встречных машин слепят, я гоню на всей скорости, только за рулём своего Гелендвагена чувствую себя живым.

В остальное время кажется, что чувства просто атрофировались. Иногда злость посещает меня, но это редко. Бывает, что я специально ищу косяки, за что бы мог разозлиться, но чаще это невозможно. Все так боятся моего гнева, что стараются не делать ошибок.

Было время, когда я был счастлив, лет так в девять.