Когда мне было больно

Умеет водить машину и мопед, а еще водный мотоцикл! И всегда говорит мне:

– Мужчина должен уметь подчинить себе любой транспорт.

Я смотрела на него с таким обожанием: вот он МОЙ мужчина, такой всемогущий – ему подвластно все!

В день первого поцелуя мы проезжали какой-то тоннель, в котором я больше ни разу не была ни до, ни после. Тоннель был низкий, темный, заброшенный… На улице все еще было жарко, но внутри было словно в загадочной пещере – темно, сыро, прохладно… Илан внезапно остановил машину, мы отстегнули ремни безопасности и, без предисловий или объяснений, просто упали друг другу в объятия.

Мы целовались там целую вечность… И даже чуть-чуть дольше, чем вечность! Это были такие минуты, про которые помнят всю жизнь. Это были одни из самых приятных мгновений нашей жизни вместе.

– Мне кажется, я никогда не был счастливее, – тихо сказал он. – Я не знал, что можно испытывать сразу так много чувств к другому человеку. Пускай это никогда не заканчивается…

А потом по дороге домой на каждом светофоре, что горел красным светом, мы целовались, а машины сзади сигналили нам.

Глупцы! – думали мы и смеялись. Никогда еще светофоры нашего города не горели красным так мало времени.

– Что бы ни было в нашей жизни, давай всегда вот так целоваться на светофорах, когда они горят красным, – сказал он.

– Давай! – я была абсолютно счастлива в тот момент.

Часть 1.

Начало. До рождения Элль

Сезон первый

2006

За восемь лет до рождения Элль

Декорации.

Заставка. Свет

Вначале был танец. И танец был у меня. И я была танцем.

А потом был Илан. Но чтобы рассказать об Илане, я должна начать с танца.

Танец был в моем теле, в моих бедрах, под моими костюмами. Я укутывалась в шаль и позволяла музыке уносить меня на восток, то медленно раскачиваясь под платками, то широко распахнув руки. Каждый раз танец рождался во мне заново – другой, новый, мой. Тысяча и одна история. Танцами. Бедрами. Шалями.

Мне было семнадцать лет, когда я решила выступать и преподавать восточный танец живота.

Откуда во мне такая дерзость – непонятно. На самом деле я очень стесняюсь: мне всего семнадцать, а я уже выступаю в ресторанах, мне неловко. Я прошу маму сшить мне костюмы, но не слишком открытые. Я хочу, что бы у меня были покрыты плечи и закрыта грудь – это странно для восточных танцев, но по-другому мне некомфортно. На выступления в рестораны я езжу с мамой. Там темно, накурено, разные люди подшофе.