Отдана чудовищу

– Стойте! Я здесь! – ступаю босыми ногами по мокрой траве, слышу трехэтажный мат Глеба. Похоже он не рад моему возвращению.

Для него женитьба на мне это наказание. Что ж, будущий дорогой муженёк. Жди! Я превращу твою жизнь в ад, так же, как ты превратил мою в пепелище.

Мстислав подходит ко мне, смотрит сверху вниз янтарными глазами с желтыми вкраплениями. От него исходит тяжёлая аура. Он, не касается, но я будто в размере уменьшаюсь. Не могу выдержать. Отворачиваюсь.

– Твое слово ничего не значит, Олеся? Вернулась.

– Пожалуйста. Не нужно! Я прошу. Умоляю! – отца спускают со столба. Один из верзил, хватает его голову. На расстоянии двух метров слышу хруст.

– Нет. Пожалуйста! Остановитесь, – я падаю на колени, не слушая возгласов «Дочка, не унижайся». Вцепляюсь до белых костяшек в штаны Мстислава. Меня трясет от рыданий, а слёзы катятся беспрестанно, перед глазами белое пятно. Наши люди притихли. Никто не рискует противостоять ему и этой шайке отморозков.

Мстислав наклоняется, хватает меня за подбородок.

– Последний шанс, Олеся. Будь послушной, или я вернусь сюда. И не оставлю камня на камне.

– Я буду! Обе-ещаю, – судорожно всхлипываю, чувствую облегчение.

– Собирай вещи. Глеб, – он щелкает пальцами. – Проводи невесту.

Под зорким взглядом Глеба собираю вещи. Сумку с травами, свою одежду-балахоны. Он забирает у меня рюкзак и говорит:

– Зря вернулась. Сама себе подписала приговор.

Я молчу.

– Олеся! – с надрывом кричит отец, шагает ко мне, но дорогу ему преграждают два верзилы.

– Можно попрощаться? – ни на что не рассчитывая, спрашиваю у Мстислава. Он благосклонно кивает. И я бегу к отцу.

– Пап, – вдыхаю такой родной запах, пытаясь запомнить его. Не знаю, сможем ли мы увидеться. Возможно, я в последний раз обнимаю его.

– Фиалка моя. Зачем вернулась, – он гладит меня по спине.

– Леся, – присмиревшая Маша, дёргает меня за рукав и взволнованно кусает губу.

– Возьми меня с собой. Я всегда мечтала жить в цивилизации. Пожалуйста.

– Можно мне забрать с собой подружку?

– Только если прислугой. Согласится она прислуживать тебе?

– Да! – Маша с горячностью отвечает за меня. – Я и вещи собрала, – поправляет рюкзак на плече.

– Хорошо.

Я, вместе с Машей, сажусь на заднее сиденье, Глеб за руль. Повернувшись, провожаю потемневшего отца.