Невинная овечка для волка

Его совсем не привлекает хорошо сложенная волчица Инга. Как и меня ее человеческая оболочка.

Да это просто позорище! Что мне сказать своей стае? Как объяснить почему не будет наследника Альфы?

Что Альфа просто не смог? Да это даже хуже, чем импотенция.

Артур меня на смех поднимет.

Пока бежим, пытаюсь убедить волка, что Инга идеальная партия, с хорошими генами, у нас родится прекрасное потомство. Да и вообще, размножаться разве не один из главных инстинктов волков?

Но он уперся как баран. Не хочу и хоть ты тресни! Как и я.

Зато буквально выкручивает каждую жилу от вкуса сладкой кожи одной настырной журналистки. Ее стоны подо мной. Она почти была моей. От того, чтобы ворваться в нежную плоть, взять ее оставались считанные минуты.

Сначала я просто хотел попугать ее, чтобы прекратила повторять, что приехала с этим проституцким картелем для работы. И призналась, что хотела снова за мной шпионить. Отшлепал бы по заднице и отпустил с миром.

Но в процессе сам не понял, как увлекся. Трахнуть ее стало смыслом моей жизни.

Я пылал каждой клеткой, превратился в одержимого зверя. Вдыхал, слизывал ее запах, тонкий нежный, на спелый абрикос похож, никак не мог остановиться.

Такого со мной никогда не случалось. Я всегда оставался в трезвом уме, а тут мозгом конкретно двинулся. Забыл кто я, что у меня есть ряд определенных обязанностей хозяина дома, что до брачной ночи с Ингой, должен ближе познакомиться с девушкой, дать привыкнуть к себе, приручить.

– Виктор, – ко мне подбегает Герман. – Мы кругами бегаем и я чувствую, как пропадает запал у Инги. Долго еще? Может вести ее к месту силы? Там приготовили ложе для вас.

– Я сам знаю, что мне делать, – рявкаю на него.

– Простите, господин, – он почтительно склоняет голову. – Но уже время поджимает. Я слышал, как трубили в рог, скоро затмение. Для хорошего потомства лучше начать брачную ночь до того, как Луна станет красной. Она делает оборотня максимально привлекательным для противоположного пола.

– Знаю!

– Пора обращаться, господин.

Мы одновременно поворачиваемся на хруст веток. И прежде чем услышать визг, я чувствую тонкий аромат абрикоса, запах ее кожи.

– Кто ее выпустил? – хватаю Германа за лохматое ухо. Он жмурится и корчится от боли. – Женя не должна участвовать в загоне овец! Я ее запер в своей комнате!

– Виктор, помоги! – ее руки все в царапинах, глаза перепуганы, в их черноте утонуть можно.