Зеленая Ведьма

Проснулась я, как ни странно, с чувством покоя в душе. Боль в теле стала немного меньше, и главное – не было выпирающей утробы, которая так мешала мне последние несколько месяцев. И не было внутри существа, которое поселилось в моем теле с болью, страхом, против моей воли, сломав мне и без того несчастную жизнь. Существа, которого я не хотела знать.

Я приподнялась и села на сундуке. Старик Шептун сидел напротив, привалившись к печке. В том же грязном армяке с пятнами моей крови, он спал, раззявив рот, в котором не хватало половины зубов.

И даже во сне продолжал крепко прижимать к себе дитя, укутанное в полу армяка.

Со своего места мне не было видно лица ребенка, – только маленькие ручки, играющие бородой Шептуна. Крошечные пальчики хватали её, судорожно сминали в кулачке, на секунду расслаблялись, и начинали всё заново. Меня удивило, что это происходило в полной тишине, – дитя не плакало, не кричало, не издавало вообще никаких звуков.

Вчера мне не хотелось даже думать об этом ребёнке. Мне казалось, что я забуду о нем, как только он уйдёт из моего тела.

А сегодня почему-то разбирало любопытство – кто он? Какой он?

Я сползла с сундука. Боль снова полоснула по низу живота, но сегодня она была почти незаметной. Оказавшись на полу, я увидела, что мои башмаки стоят рядом с сундуком. Видно старик позаботился обо мне вчера, – стащил их, когда я упала, как подрубленная.

Я надела башмаки и осторожно пошла к старику. Все же он проснулся, посмотрел на меня осоловело и перевел взгляд на ребёнка в своих руках.

Я подошла и тоже посмотрела. Маленькое личико не больше моей коленки, темные реснички плотно сомкнуты. Во мне не всколыхнулось никаких материнских чувств.

– Здоровенький младенчик, – сказал Шептун, покачивая его на руках.

– Он не доношен, – ответила я, глядя на ребенка.

Это дитя было в точности таким же, как все виденные мною младенцы. Только внутри него сидел черт. Я вспомнила страшную тугую воронку, которая выдавила из себя темное существо прямо в руки старика, державшие родившегося ребенка.

Вчера вечером родился не один, а двое.

– Ты тоже видел черта? – сумрачно спросила я, оседая на лавку у печки. Ноги меня уже не держали.

Шептун вскинул льдистые голубые глаза, нахмурился, перекрестился.

– Кого поминаешь всуе? – напустился он на меня. – Бог меня привёл на ту поляну, Бог. Это хорошо, что я из Могутово лесом возвращался! Ты почто рожать туда побежала, бедовая твоя голова?

– Отца убила, – ответила я почти равнодушно.