Зеленая Ведьма

Тут на крыльцо вышел сонный отец, неприветливо выпучился на Шептуна. Тот в ответ обежал его взглядом с ног до головы и почему-то мне показалось, усмехнулся, хотя лицо старика осталось недвижимым.

– Беру твою дочку в услужение, за пятнадцать рублев. Согласен?

Отец похлопал глазами и быстро кивнул, – боялся, как бы дед не передумал. Шептун извлек из складок своей чёрной одежды три новенькие хрустящие "синицы" и отдал отцу. Тот едва не обнюхал деньги, в руках помял, наслаждаясь хрустом, к глазам поднес, разглядывая пятерки на синих купюрах.

Но к этому времени я уже пришла в себя.

– Скажи прежде, зачем сдалася тебе, – строптиво сказала я. – Ежели на лавке тебя греть, то я прежде дом твой спалю.

Теперь уже старик усмехнулся явственно: кривая улыбка пробороздила лицо от уха до уха.

– Да я уж забыл, когда мерз, внученька. Не бойся. Пошепчемся с тобой, и отпущу.

Нутром я почуяла – не врет старик. Так что я кивнула, буркнула "обожди", обошла застывшего посреди двора отца и зашла в избу, чтобы попрощаться с матерью и сестрой и взять смену одежды.

Что я могу сказать о дальнейшем… Учение у Шептуна я провалила. Когда я попала в его маленькую избушку, – темную, с маленьким оконцем, грубо сколоченной мебелью и низкой печкой, я поняла, что старик хочет научить меня своему ведовству. Но говорил он со мной о таких заумных вещах, которых я напрочь не понимала.

Днями напролет он пытался запихнуть в мою глупую голову тайные знания.

– Дедушка, а как поймать зерно болезни?! – ныла я, стискивая руками звенящую голову.

Шептун, который к тому времени потратил уже часов двенадцать на объяснения, не выдерживал, вскакивал и принимался раздраженно ходить по избенке, обзывая меня стоеросовой дубиной и соломенной головой. Я кивала в такт его словам, была с ними согласная. Но я никак не могла запомнить то, что он мне втолковывает, так что на следующий день все повторялось снова.

Старикова наука отскакивала от меня, как сухой горох от жестянки.

Наконец старик отчаялся.

– Хотел тебе мудрость свою передать, да видно, уйдет она со мной в могилу, – сокрушенно махнул он рукой.

Однако не отпустил, принялся учить меня травам. Хотел "упорядочить мои знания". Шептун очень удивился, когда понял, что их у меня нет.