Зеленая Ведьма

В торговле отцу Трофима везло, и через пять лет открыл он новую лавку, в соседней деревне. Сын его продолжил дело, опутав все наши деревни своими лавками, как паук сетью. Разбогатев, Трофим Серебряков купил земли, и не в кредит, а на собственные деньги. Сейчас ему принадлежали большие поля.

Трофима не любили, – не за богатство, а за то, что давал нуждающимся деньги под огромный процент. А ежели человек денег вернуть не мог, заставлял отрабатывать на своих полях. Многие годами трудились на него, а долг все никак не могли выплатить.

Первая жена Трофима Серебрякова умерла давно, родив ему много сыновей. Сейчас они были приказчиками в лавках отца. Лет пять назад он женился снова, на молодой и бедной девушке из своей деревни. Говорят, она не хотела идти за него, но родители заставили. Ходили они в должниках у Трофима, а он посулил долг простить и за дочку ещё денег дать. Так вот, недавно умерла и она. И все узнали, что у Серебрякова – французская болезнь, которую наш дохтор называет сифилисом. Страшная это болезнь, мучительная, смерть от нее страшна.

Сейчас ему было пятьдесят четыре года, а по виду – все сто. Говорят, эта болезнь выедает нос, но лицо Трофима было пока нетронуто. А вот запах, жуткий смрад, был с ним повсюду. Его вторая жена рассказывала бабам такие страшные вещи о его теле, что одна, на сносях, не удержала в себе еду.

И вот этот Трофим через пару месяцев после смерти второй жены решил жениться снова! Но на этот раз даже самые бедные родители не соглашались отдать ему свою дочь.

На беду я пошла на ярмарку в родную материну деревню Боево. На беду зашла в лавку за нитками. На беду столкнулась на пороге с Трофимом Серебряковым. Помню взгляд его, – сначала недоуменный, словно удил в речке карася, а выудил жемчужную брошь. Потом восхищенный, а следом оценивающий, – по зубам ли? Впрочем, Трофим этими вопросами не мучился, все ему по зубам было.

В первое же воскресенье послал он за отцом – много чести самому в гости заявляться. Отец не пошел – побежал в лавку. Я при том не была, но, наверное, был торг. Вернувшись домой, отец сказал мне:

– Ты, Лизка, передо мной виноватая, что нет у меня сыновей. Ты, чертовка, и мать твоя. А я тебя при том почти что двадцать лет кормил, поил и одевал. Пришло теперь твое время отцу послужить.