Гарт. Одаренный

 – Синт, щипарь, есть флэнг… последняя разработка Треугольника!

– Это же запрещено… – Я хмыкнул, вспомнив, что расхваливаемая новинка находилась в списке незаконного товара, который на станции не приветствовался. Этот перечень я изучил в первую очередь – нарушать местные законы не планировал. Стало ясно – малец продает дурь.

В моей голове сразу же появились мысли вполне определенного направления. К этим типам я симпатии не испытывал, поэтому решил обдумать возможность экспроприации имущества местных преступников.

Никаких моральных угрызений я не испытывал – если простые торчки заслуживали только презрения, то те, кто поставил своей целью распространять дурь, в моем «табеле о рангах» стояли на одной ступеньке с серийными убийцами. К тому же маловероятно, что обиженные наркоторговцы побегут жаловаться – этот контингент предпочитает решать проблемы самостоятельно.

– Здесь запрещено, – захихикал подросток, – а внизу – разрешено.

– Сколько?

– Пять косарей, – причмокнул тонкими губами крысомордый. – Хорошая цена…

– Возьму два, – кивнул я; мысль навестить нижние уровни и пообщаться с барыгой, на которого работал пацан, с каждой секундой нравилась мне все больше.

Добравшись до лифта, мы попали на уровень, отмеченный на карте как торговый сектор корпорации «Нум-Зичель». Тут я впервые увидел представителей службы охраны – тройка низкорослых мужчин в боевых скафах неспешно шествовала по широкому коридору.

Нижний торговый район кишел людьми – зал размером со стадион был густо заставлен большими контейнерами. Эти разноцветные поцарапанные ящики образовывали нечто вроде лабиринта. А над ним нависала темная масса решетчатых ферм и гроздья труб – там мелькали какие-то стремительные аппараты и черточки транспортных капсул.

Створки ящиков приоткрывались, впуская или выпуская покупателей, – выглядело это все как блошиный рынок на Земле. Я видел павильоны, в которых на корточках сидели бородатые мужчины с остекленевшими глазами. Открытые магазинчики, где рядами громоздились какие-то блоки с оборванными проводами, соседствовали с забегаловками-столовыми. В воздухе витали одуряющие ароматы еды и подгорелого машинного масла – хотя я не испытывал голода, живот призывно заурчал.