Врачевательница

Слова Бартлида были будто живительный бальзам, и Хенрика ощутила его силу на себе.

– Спасибо тебе, Бартлид, – с чувством сказала Хенрика. – Я…

Но не успела она договорить, как услышала голос Авалоны:

– Сестра, сестра!

Авалона неслась по лагерю с мешком в руке. Ее щеки и нос покраснели от холода, но, казалась, девушка этого вовсе не замечала.

Хенрика сперва окинула взглядом содержимое мешка, и лишь затем посмотрела на сестру. Та явно обижалась на нее. Впрочем, дулась девушка недолго, – ее вниманием всецело завладел Бартлид.

– Мое почтение! – улыбаясь, обратилась к нему Авалона. Она не сводила глаз с его белых волос.

– Доброго тебе дня, – ответил Бартлид.

– Вы одерт? Настоящий? А можно вас потрогать?

– Авалона! – Хенрика смутилась.

Бартлид рассмеялся. Неожиданно он возгордился собственным происхождением.

– Я не шучу. Я никогда еще так близко не видела одертов.

– Это правда, – подтвердила Хенрика, видя замешательство Бартлида.

– Ладно, трогать я вас не буду, а то еще жениться на мне придется, – захихикала Авалона.

– Как тебя зовут? – поинтересовался Бартлид.

– Авалона Ухтред, а вас?

– Бартлид Ридх.

– Извини, Бартлид, но нам пора. – Хенрика решительно взяла сестру за руку.

– Конечно, конечно… Приятно познакомиться, госпожа Авалона и госпожа Хенрика. До свидания.

Хенрика и Авалона распрощались с одертом и направились в глубь лагеря. Последняя разглядывала двухметровых блондинов, попадавшихся им на пути, едва не сворачивая шею.

– Это неприлично, – дернула Хенрика за руку Авалону. – Ты все принесла?

– Да, по твоему списку. Не без проволочек, конечно… – Взгляд Авалоны потускнел.

Они вошли в палаточный госпиталь. Авалона принялась осматриваться. Восхищение кригарцами захлестывало ее.

– Они не кажутся больными, а совсем наоборот – здоровыми, – прошептала девушка.

– На то и расчет. Мы напоили их столькими отварами ради эксперимента… Так что случилось дома?

– Хенрика, в какой же ты скверной семье родилась, – тихо сказала Авалона и рассказала ей обо всем, что произошло в Уиптер-холле.

Раздосадованная, Хенрика присела на скамейку. Казалось бы, стоило за столько лет привыкнуть к вечному хаосу, что творился в родном доме, но она не могла.