Врачевательница

Та, закатив глаза, утихла.

– Приезжали мы туда, помню, по лету, – продолжил с улыбкой Ульф. – Жара невыносимая, смрад в городе, у-ух… Мы по площади идем с приятелем, а вокруг тьма людей, что-то кричат на чужом языке. А он еще посложнее вашего будет, идвионского. Я, значит, рот раззявил: увидел вдали царский замок – позолоченный и большой, на солнце светится, ну, красота! Так и обронил омоньер. Самое интересное, что люди не украли, а вернули мне его.

Маргарет и Хенрика, сраженные честностью медосейцев, переглянулись.

Обе были уверены: произойди нечто подобное в Идвионе, с омоньером одерту пришлось бы попрощаться.

– Ох ты! – ахнул Олави. – Эйл! Проснулся!

Врачевательницы обернулись: Эйл стоял к ним спиной, покачиваясь из стороны в сторону и слегка покряхтывая.

– Эйл, как ты себя чувствуешь? Как твоя рука? – спросила Маргарет, вскакивая с места.

Эйл подозрительно молчал. Врачевательницы подошли к нему поближе и взвизгнули: в глазах бель, рот приоткрыт, зубы заострились, по бороде текут слюни.

Хенрика схватила Маргарет за руку и потянула назад, подальше от Эйла.

– Обойди меня, Тень, – завопил Олави и бросился к Ульфу, который в ужасе жался к брезенту.

Хенрику поразила реакция Олави и Ульфа. Очевидно, не так уж они и бесстрашны, как о них судачили.

– У него глаза белые! – кричала Маргарет и пряталась за спину Хенрики. – Он заколдован! Это рука Тени! Рука Тени!

Эйл медленно направился в сторону врачевательниц и завыл, словно волк в ночном лесу, предупреждая стаю об опасности, а затем схватился руками за голову и закричал нечеловеческим голосом.

В палатку вбежали двое переполошенных одертов и замерли в предчувствии беды. Эйл снова завыл, упал на спину и принялся извиваться. Кости в суставах хрустели, меняли направление, трансформируя его тело; пальцы рук и ног заметно увеличились, вместо ногтей появились длинные и острые когти, а на лице выросли густые и жесткие, будто проволока, волосы.

Эйл опустился на четвереньки, зарычал и перепрыгнул через пригнувшихся от неожиданности одертов и врачевательниц.

Вырвавшись из лечебницы, он набросился на встречного парня, разорвал ему шею и скрылся меж палаток и складских шатров. Караульный затрубил в рог. Труа, труа, труа. Встревоженные кригарцы рванули к Эйлу, однако не смогли с ним справиться, – куда им было тягаться с обезумевшим диким зверем! Остановить оборотня удалось лишь Видару. Он сосредоточил мощь огня в ладонях и направил языки пламени в Эйла.