Врачевательница

В одном находился белый порошок, в другом – нечто кремообразное желтоватого цвета, а в третьем – крупно измельченные красные листья.

Хенрика уселась рядом с виктигтом и выставила пузырьки на столе, потом выдернула пробку из одного и всыпала в воду белый песок. Она по-хозяйски потянулась к руке мужчины с двумя золотыми перстнями, но он отдернул ладонь и с подозрением заглянул в воду.

– Что ты туда всыпала? – грубо спросил гость.

– Соль, – простодушно ответила Хенрика.

Виктигт макнул мизинец в воду, а затем лизнул фалангу: вода и вправду была соленой.

– С доверием у вас как-то худо, – усмехнулась Хенрика. – Если бы я задумала вас убить, то могла бы это сделать давным-давно.

– Неужели?

– Ага. Я ведь постоянно врачевала одертов, – напомнила Хенрика. – Какой-то виктигт у вас упрямый. Что, тоже послал вас за мной, как того, другого?

Брови виктигта изогнулись в дугу.

– Вроде того, – ответил он с полуулыбкой.

Хенрике ни разу не приходилось видеть виктигта. Кажется, его никто никогда не лечил. То ли он до сих пор не был ранен, то ли лечили его иные врачевательницы – кригарские или еще кто-то, к кому он питал доверие.

– Можете виктигту передать: я не вернусь в лагерь, – промолвила Хенрика, смачивая повязку той же подсоленной водой и дожидаясь, когда корочка на ране одерта размякнет.

– Ему отказывают в исключительных случаях, насколько я знаю.

– Ага, еще бы, – ухмыльнулась Хенрика. – Он наверняка редко думает об истинных причинах таких отказов.

– Значит, ты его знаешь, раз так говоришь?

– Нет, мне о нем ничего неизвестно, если честно. Лечиться он у нас не лечился. Мы думаем, ну, с другими врачевательницами, что он остерегается ядов. Недоверчивый человек.

Виктигт едва сдерживал смех. Его снедало любопытство и хотелось и дальше расспрашивать врачевательницу о себе, но в то же время было жаль тратить время на это глупое занятие, поэтому Ингвар перешел сразу к делу.

– Вернемся к теме моего визита. Отчего же ты решила больше не возвращаться в лагерь?

Хенрика на мгновенье замерла. Та история с кряжистым одертом до сих пор отзывалась болью в сердце. Иногда она подолгу не могла уснуть, перемалывала в мыслях тот день и размышляла, правильно ли поступила.