Кэйтлин и Купидон

Уделить основное внимание другим парам, моим предыдущим клиентам, вот и все. Я скажу ей об этом завтра. Но сейчас мне нужно успокоиться. Кровь стучит в ушах, и мне необходимо достичь дзена, чтобы мой план сработал.

Лиловые тела теперь сидят ровно, скрестив ноги. Низкое «оооммммм!» разносится по залу. Я шарю взглядом по их «конским хвостам», но здесь почти все пепельные блондинки; Морвену непросто выделить среди прочих. Затем я наконец замечаю ее и спрыгиваю с беговой дорожки, вливаясь в поток идущих к выходу женщин, частью которого она является.

Вблизи ее кожа выглядит не такой сияющей, как на фото, линия подбородка менее четкая, а задница в обтягивающих красных легинсах не совсем похожа на персик. Она выглядит – осознаю я, следуя за ней вниз в раздевалки, – как среднестатистическая популярная девочка в школе. Типаж, который ты идеализируешь в подростковом возрасте, кому отчаянно хочешь подражать, но потом, позднее в жизни, видишь старую фотографию и понимаешь, что в ней ничего особенного нет – это был просто статус, заставлявший ее блистать.

Я ускоряю шаг. Обгоняю идущих более медленно, так что теперь я почти вровень с Морвеной. Я опускаю голову, как будто смотрю что-то в телефоне. Женщины распахивают двери и входят в разделенные деревянными шкафчиками раздевалки. Морвена направляется к средней, и я отклоняюсь в сторону, совсем чуть-чуть, задевая ее плечом.

– Упс! Бога ради, извините! – говорю я, одновременно разжимая ладонь и выпуская горсть камней на пол.

Я присаживаюсь на корточки и начинаю собирать их: один нежно-розовый, другой – отливающий перламутром гладкий белый шарик, третий – такой блестящий и черный, что напоминает солидол. Они действительно выглядят прекрасно и почти заставляют меня поверить в те круто меняющие жизнь свойства, которые, как утверждает Морвена, у них есть.

– Ваш розовый кварц, – наклоняется она ко мне, протягивая один из моих камушков.

– Это для л…

– Для любви! У меня есть такой же! – Она лезет в карман своей серой толстовки и достает оттуда почти идентичный камень.

Она разговаривает тем же голосом ведущей детской телепередачи, что и обычно на своем канале, – беспощадно задорным и скрипучим, и с ее лица не сходит маниакальная улыбка.

«Человек-кокаин, – думаю я, – ты какой-то человек-кокаин».

– Вообще-то замужем, но я сваха, так что это важно.