Кэйтлин и Купидон

Заполнить свою налоговую декларацию. Прибраться в ванной комнате. Все, что угодно, лишь бы закончить эту беседу.

– Но ведь бизнес на плаву, не так ли? – Я прищуриваюсь, пытаясь разобраться в цифрах и диаграммах на экране. – Это крошечные потери, ничего страшного.

– Если все продолжится в том же духе, они станут больше, клиент за клиентом.

Я думаю о нашем «стартовом» вечере, о том, как Гарри сжал мое плечо, когда все начали приезжать, и прошептал: «Превосходное начало». В речи, которую он произнес по бумажке, постоянно откашливаясь и раскачиваясь взад-вперед, говорилось, как он мной гордится.

– Ладно, – произношу я. – Я сброшу тебе по электронке всякие логины-пароли. Но пожалуйста, Эйд, сведи посты о Гарри к минимуму.

– Хорошо, – кивает она. – По крайней мере до тех пор, пока я с ним не поговорю. И ты сможешь сама отобрать фотографии. А я просто сделаю к ним подписи и выложу в правильное время.

Уж лучше выкладывать скучные вещи, чем Гарри, думаю я. Но сохраняю видимое спокойствие, начиная просматривать некоторые анкеты. Эйд пристально смотрит на меня, как будто чего-то ждет. Я поднимаю взгляд, только когда она щелкает пальцами:

– Кэйтлин!

– Чего?

– Отправь мне какие-нибудь снимки, будь добра. И контактную информацию Гарри.

Мое сердце начинает рваться из груди.

– Номер Гарри, давай. Я хочу поскорее приступить. Мне скучно, – ноет она.

Так, она не отвяжется. Я протягиваю руку, хватаю розовый стикер и пишу его номер – но в последней цифре ставлю восьмерку вместо семерки.

– Вот, держи, – говорю я. – Но возможно, ждать ответа тебе придется несколько дней. В стоматологии сейчас горячие дни.

– Думаю, он найдет время ответить на сообщение, касающееся его жены, – замечает она, а я рву несколько других стикеров на мелкие кусочки.

– Будем надеяться, что так, – откликаюсь я.

Глава 5

Когда Гарри в первый раз угощал меня, он устроил пикник прямо на полу. Это было, когда я еще жила с Верити, и он вошел, размахивая десяткой для нее. «Счет 10:0 в мою пользу, Верити», – сказал он, и она встала, вскинув руки в притворном протесте: «Хорошо-хорошо, я поняла намек».