Последний дом на Никчемной улице

За поскрипывавшими на ветру деревьями я по-прежнему видел слабые отблески наших фар.

– Сегодня я купила тебе кошечку, – сказала Мамочка.

Я кивнул.

– Она тебе понравилась?

– Да.

– Очень?

– Больше даже, чем… чем мороженое, – прозвучал мой ответ.

Я не знал, как объяснить ей то, что чувствовал к крохотной деревянной кошечке.

– А чего ты хочешь больше – ее или чтобы папа нашел себе работу? – спросила она. – Отвечай. Только правду.

Я немного подумал и прошептал:

– Ее.

– Ты помнишь ту больную раком девочку, за которой я ухаживаю в больнице? Чего ты хочешь больше – чтобы она поправилась или твою кошечку?

– Чтобы поправилась девочка.

Только так и никак иначе. В противном случае я был бы самым противным и подлым мальчишкой.

Она положила мне на плечо холодную руку и сказала:

– Не ври.

В горле возникло ощущение, будто туда натыкали кучу ножей. Я один-единственный раз кивнул головой и ответил:

– Я больше хочу кошечку.

– Хорошо, – промолвила она, – ты честный мальчик.

Я осторожно положил кошечку на заросли мха у подножия дерева. Мне было невыносимо расстаться с ней даже на минуту.

– Теперь возвращаемся к машине и едем домой, – сказала Мамочка и протянула мне руку.

Я хотел было поднять Оливию, но Мамочкины пальцы обвили мою руку не хуже наручников.

– Нет, – возразила она, – она останется здесь.

– Но почему? – прошептал я.

Мне подумалось, как холодно и одиноко будет ей в этой тьме, как ее намочит дождь, как она будет гнить, как белки будут грызть ее прекрасную головку.

– Это урок, – сказала Мамочка, – потом будешь меня благодарить. В этой жизни все лишь репетиция перед потерями. Но знают об этом только те, кто умен.

Она потащила меня обратно через лес к машине. Мир представлял собой черный морок. Я плакал так, что еще немного, и мое сердце разорвалось бы на части.

– Я хочу, чтобы ты почувствовал, какая нужна сила отказаться от того, что любишь.

Когда колючие звезды фар стали ближе, я услышал, как хлопнула дверца машины. От отца пахло потом и – как мне тогда казалось – сливовым пудингом. Он крепко прижал меня к себе.

– Куда вы ходили? – спросил он Мамочку. – Что происходит? Он плачет!

Папа повернул мое лицо в одну сторону, затем в другую, дабы увидеть, нет ли на нем ушибов и ран.