Страшные истории Сандайла

Лист тяжелой кремовой бумаги с изображением каких-то костей. Хотя нет, никакой это не рисунок. Настоящие кости, приклеенные к бумаге.

Несколько мгновений я разглядываю этот коллаж. Потом встаю, подхожу к стене к рисунку небольшой змеи и переворачиваю раму.

Кости змеи приклеены с обратной стороны к рисунку и служат ему идеальным отражением. Все ребра в точности на своих местах. Я переворачиваю рисунок мышки, которая тоже присутствует с той стороны, отсвечивая выбеленными костями. Хотя в окрестностях мы натыкались на многих мертвых животных, было немало и таких, которые так и не попались нам на глаза.

– Я не убивала их… А когда находила, они уже такие были… – неубедительно говорит Колли.

И тут же добавляет:

– Я не хотела, чтобы все так вышло.

– Колли… – говорю я, не в состоянии даже думать о своем следующем вопросе. – Но зачем?

– Не знаю, мам, – шепчет в ответ она, – все становится таким плоским и блестящим.

В рюкзаке меня ждет последняя находка, застегнутая на молнию в переднем кармане.

Это крышка от пузырька с лекарством Ирвина. С защитой от детей. Я встаю. У меня перехватывает дыхание, периферию зрения заволакивает серый туман. Чтобы не упасть, я хватаюсь за стол Колли, и в этот момент вижу перед собой рисунок, над которым она корпела сегодня. На нем кости детской руки – по размеру примерно такой, как у Энни.

Моя ладонь со звоном влетает в ее щеку и оставляет на золотистой коже красную отметину. Она подносит к ней руку и осторожно касается, будто опасаясь обжечься.

Выражение ее глаз при этом совершенно не меняется, взгляд все так же блуждает, будто она ведет очередную беседу, которой мне не дано услышать.

До этого в гневе я детей и пальцем не трогала. Плачет в итоге не Колли, а я. Рана, открывшаяся в сердце, доставляет чуть ли не физическую боль.

– Мам…

Прикосновение ее руки легкое, как пушинка. За сегодняшний день она утешает меня уже во второй раз.

Я беру себя в руки, по крайней мере, насколько это вообще возможно.

– Ты занимаешься этим уже давно.

Здесь их очень много.

Я с удивлением обнаруживаю, что говорю ровным голосом, как и подобает матери. Тем же тоном можно было бы обсуждать творческий школьный проект. Я вытираю глаза и сморкаюсь. В кармане у меня всегда лежат платочки «Клинекс».

Колли смотрит в пол, вертит пальцами и говорит так тихо, что я едва могу расслышать ее ответ.

– Я занималась этим всегда.

– А это зачем? – спрашиваю я, поднимая перекись водорода.