Страшные истории Сандайла

Но когда Колли выбралась из высокой травы, на берегу уже никого не было – одни только чайки. Мисс Грейнджер нигде не было видно. Она повернулась и долго смотрела на болтавшийся хвостик волос Джек, пока та поднималась в школу Эрроувуд на вершине скалы, над девятью каменными башнями которой реяли зеленые знамена.

Роб

Когда я наконец собираюсь лечь в постель, меня истошным голосом зовет Ирвин. В его тоне явственно пробивается тревога. От этого мне кажется, будто по спине кто-то провел холодным пальцем.

Я бегу. Энни, разметавшись среди простыней, побелела как полотно и дрожит всем телом.

На полу лужица блевотины. Ирвин занес над Энни руки – такое впечатление, что ему страшно к ней прикоснуться.

– С ней что-то не то.

Я разгребаю постельное белье, чтобы поглядеть на ее маленькие ручки. Варежки по-прежнему прочно примотаны к запястьям. Мои пальцы нащупывают что-то еще. Я беру пузырек и подношу его к свету лампы.

– Роб, ради всего святого, – говорит Ирвин.

Он думает, что я спрятала здесь его таблетки, считает, что это все моя вина.

Пустой пузырек от лекарства против диабета лежит без крышки. На меня тут же нисходит сразу несколько откровений.

– Я вызову неотложку, – говорит Ирвин.

– Нет, – возражаю я, – к телефону не прикасайся.

Он замирает на месте. Лишь смотрит на меня, но сейчас у меня на него нет времени. Я спрашиваю Энни:

– Ты давно их выпила, солнышко? Сколько времени после этого прошло?

– Только что, – отвечает она.

Я подхватываю ее на руки, несу в ванную и быстро просовываю ей в горло два пальца.

Заставляю ее тошнить снова и снова. В глаза бросается обилие голубого цвета. Это таблетки. За ними следует розовая оболочка. Я не прекращаю до тех пор, пока не вижу, что в ее желудке больше ничего нет, что она выплеснула из себя все, что только можно.

Потом сажаю ее в ванной на пол и спрашиваю:

– Как ты себя чувствуешь, маленькая моя?

– Уже лучше, – отвечает она.

Вид у нее и правда получше.

– Плохие конфетки.

– Еще какие плохие. А кто тебе их дал, солнышко? Мне ты можешь это сказать.

– Я взяла сама, – отвечает она и тут же начинает плакать.

Вопрос только в том, что она не могла сама открыть пузырек. Ее руки по-прежнему в варежках, а чтобы свинтить крышку с защитой от детей, требуется как сила, так и ловкость. К тому же куда она подевалась, эта крышка? Кто-то явно открыл пузырек и скормил Энни таблетки.

Я укладываю ее обратно в постель и обыскиваю всю комнату.