Лунный странник

Когда Финн вошёл на кухню, отец как раз накапал на блюдце несколько капель желе, чтобы проверить его готовность.

– Уже собрался? – спросил он Финна, не поднимая взор.

– Ага.

Финн оглядел кухню. Повсюду – стеклянные банки для консервирования. Отец прокипятил их и расставил вверх дном на полотенце. Скоро, наполненные до краёв, они отправятся на обменный рынок за старой библиотекой. Так же как и свитера, разложенные на журнальном столике.

– Попробуй-ка, – предложил отец, протягивая блюдце.

Финн окунул кончик пальца в тёплое желе и с удовольствием слизнул его.

– Отлично!

– Да? – Отец нахмурился. – Не слишком сладко?

– Слишком сладко не бывает, – ответил Финн, забирая пальцем и вторую пробу.

– Что-то подсказывает мне, что я не могу доверять твоей оценке, отпрыск мой! – Отобрав у Финна тарелку, отец продолжил помешивать желе в кастрюле. – Ты сегодня ночуешь у бабушки, да?

– Ага.

– Отнеси ей банку вишнёвого джема, – сказал отец, указывая деревянной ложкой на шеренгу банок у раковины.

– Будет сделано, – ответил Финн, взял банку и запихнул её в рюкзак, шагая к входной двери.

– Перчатки! – крикнула мама из гостиной.

– Да, мам!

Финн поморщился, доставая из коробки у двери новые защитные перчатки и надевая их. Они были не только великоваты для него, но и очень сильно пахли водоотталкивающей пропиткой, которой их обработали.

«Лучше, чем ожог крапивой, – подумал Финн. – Или борщевиком. Или ядом гусеницы».

Крикнув на прощание родителям «До завтра!», он снял свой мачете с крючка у двери и вышел из квартиры.

* * *

Семья Финна жила на шестом этаже, прямо под крышей. Этажи с первого по третий за несколько лет уже заросли.

Спускаясь по лестнице, Финн увидел, что лес своими ветвями и зелёными лианами уже пробился на лестничную площадку пятого этажа. Несколько особо целеустремлённых улиток ползли по остаткам красной ковровой дорожки, покрывавшей ступеньки.

Финн пнул ботинком закрученный конец вьюнка.

Деревья вокруг дома росли вплотную друг к другу, а прямо напротив выхода высилась огромная липа. Её ствол был толщиной с крепостную башню, а ветви раскинулись высоко над крышей дома.