Невеста по призванию

Сначала я подумала, что это от усердия у меня зрение боковое поплыло, но, когда текст был мною дочитан, и я оторвала взгляд от листка бумаги, сразу поняла – творится какая-то чертовщина.

Комната искажалась, предметы приняли расплывчатые формы, вокруг мерещились искорки. Они то вспыхивали, то гасли, будто истлевая, чтобы в следующий миг проявиться вновь, совсем рядом с предыдущими, но уже в более ярком свете.

– Да что происходит? – прошептала я, попутно открывая рот от изумления. С места сходить я не решалась, но вот осматриваться могла спокойно.

Даже моргнула несколько раз и глаза потерла, в надежде, что зрение восстановится. Но это не помогло.

В ответ на мой вопрос послышалось эхо собственных слов, что я произносила еще мгновение назад. Голос мой звучал шепотом, но с каждым мигом становился все громче. Из медленного и спокойного тона, слова стали произноситься быстрее, а голос начал ломаться, становиться более хриплым – совершенно не похожим на мой.

Все внутри похолодело, от испуга быстрей забилось сердце, отдаваясь гулкими ударами в ушах, пальцы с силой вцепились в листок бумаги.

Я боялась дышать, шевелиться, произносить даже тихий звук, сделать хоть что-то, чтобы вырваться из этого безобразия. А желание такое было, и при том сильное: заверещать, что есть мочи, выскочить из круга, подбежать к двери квартиры и громко позвать на помощь, вывалившись на лестничную площадку.

Стоять в оцепенении, не моргая, не дыша, сил больше не было.

– Па-пама… – прошелестели едва подвижные губы.

Я моргнула; и вдруг комната исчезла. На смену ей перед моим взором предстала уже знакомая старушка в каких-то грязных лохмотьях, не похожих на привычную для меня повседневную одежду, при том в окружении незнакомого интерьера. Деревенского такого, какие можно было бы увидеть где-нибудь в глубинке страны. Богом забытом захолустье, не иначе. Дощатый отсыревший пол под ногами, прогнившие от времени, деревом обитые стены. Я стояла все в том же кругу свечей, но уже не своих: более высоких и пухленьких.

Женщина находилась совсем рядом, в полумраке освещаемая их огнем и пламенем факела, что она держала в руке. Стояла у маленькой трибуны, громко зачитывала из толстенной потрепанной временем огромной книги уже знакомые мне строки.

Очень захотелось прикрикнуть на нее, завопить, чтобы она прекратила, но горло сдавило невидимыми тисками. Все, что я могла делать – судорожно хватать ртом спертый воздух и моргать, наблюдая за происходящим.