Однажды в темной комнате

– А что тогда? Что?! Ты ведь работала в уважаемом рекламном агентстве, ты отлично зарабатывала и… Что ты опять сделала?

– Почему сразу «опять»? И почему ты всегда считаешь меня виноватой во всем?

– Потому что чаще всего так и происходит. Можно сказать – всегда, Мия! Тебя что, уволили?

– Я просто ушла и меня обманули, – уклончиво ответила Мия и поставила пустую кружку на низенький стеклянный столик. Диана тут же подложила под кружку плетеную салфетку, чтобы стекло не поцарапалось. – Или наоборот: меня обманули и я просто ушла.

– Что случилось?

– Кажется, ты хотела приготовить для меня комнату.

– Мия! Я не сдвинусь с места, пока не расскажешь мне, почему ты ушла с работы? Или мне позвонить папе узнать?

– Тебе уже тридцать два года, а ты по-прежнему пытаешься запугать меня папой! – фыркнула Мия и поднялась с места. – Когда ты уже повзрослеешь?

– Тебя я хочу спросить о том же! Тебе скоро двадцать пять стукнет, а ты по-прежнему ведешь себя, как дитя малое! Как ты могла профукать такое место? Это агентство занимает третье место в списке лучших по всей стране! Чтобы простому человеку попасть туда, нужно пройти все круги ада!

– Это уж точно.

– Нет гарантий, что завтра тебя примут на работу! Чем ты думала, бросая всё, что у тебя было?

– Я думала о себе, в первую очередь.

Диана громко фыркнула и стала ходить из стороны в сторону. Скользкий пояс халата снова развязался, но она уже не обращала на него внимания.

– Если тебя не возьмут, что ты будешь делать?

– Буду искать работу, как и все, у кого её нет. Мне придется воспользоваться твоим гостеприимством. Месяц – максимум. Пока не найду квартиру.

– Ты можешь мне рассказать, что всё же случилось?

– Я обязательно это сделаю, как только у меня появится настроение. Диана, я чертовски устала за сегодня и не отказалась бы от мягкой подушки. Завтра поговорим, обещаю.

Спустя пятнадцать минут Мия, укутавшись в теплое одеяло, таращилась в светлый потолок, а ортопедический матрас приятно расслаблял уставшую от долгого дня спину. В этот поздний час весь запал привычной для Мии энергии угас. И так происходило изо дня в день. Собственно, как и у любого смертного. Однако энергия эта, что порой достигала вершины самого Эвереста, была лишь фасадом, скрывающим чрезвычайно нежную и весьма ранимую натуру.