Либерти

Она замечает мой непонимающий взгляд, а потом благодарит мужчину в шортах и футболке цвета хаки, который занимается транспортировкой нашего багажа из вертолета в небольшую белую машинку с открытым верхом и полным отсутствием дверей. Кажется, я видела такие в кино, когда герои играли в гольф.

– Помнишь, я говорила тебе, что здесь могут жить только те, кому принадлежит недвижимость или персонал?

– Да. Разве, я не попадаю во вторую категорию?

– Да, но нам потребовались бы специальные пропуска и медицинская справка.

– Вы же говорили, что у вас нет ни братьев, ни сестер? Откуда тогда я взялась?

– А ты дочь двоюродной сестры моего скончавшегося мужа, – как будто на ходу придумывает она. – Мой Герман тоже был единственным ребенком в семье, но до этого никому нет никакого дела, поверь мне.

– Ну так, я ведь ваша «племянница», – изображаю я кавычки и залажу в причудливое авто. – Всё в порядке, мне так намного проще. Я ещё до «вы» не доросла.

Валери смеется и усаживается рядом. Наш водитель, тот, который помогал с вещами, заводит машинку на маленьких, как будто игрушечных колесиках, и плавно направляет её по узкой дороге, вдоль которой тянутся ряды с пальмами и разноцветными кустиками.

Я с интересом изучаю эту райскую и пахнущую ненавязчивым цитрусом местность. Дома вокруг совершенно разные по формам, размерам и цвету фасадов, но есть то, что непременно их объединяет и очень бросается в глаза – полное отсутствие заборов. Оградительную функцию выполняют всё те же пальмы разной высоты и пушистые зеленые кусты. Но даже сквозь них видно, как дети играют в теннис, как взрослая парочка обнимается на собственной террасе и как старенький мужичок в синих плавках чешет у себя между ног, а потом осторожно спускается в свой небольшой круглый бассейн с огромным фонтаном по центру в виде писающего ангела.

Пытаюсь не засмеяться, но мое веселье замечает улыбчивая Валери.

– Тот самый мистер Уэлш, – объясняет она и устремляет свой усталый взгляд вперед. – Мой дом находится чуть дальше, в глубине острова. Можно сказать, что в самом центре «Либерти».

Машина замедляет ход, хотя мы и без того плетемся, как черепахи.