Его сумасшедшая девушка

Гиеновна с него пылинки сдувает. Мне тошно смотреть на это с самого детства. – Только поглядите! Каков ходок! Уже с вашими подружками обжимается!

Гиеновна открывает рот, чтобы ответить, но, черт возьми, а муженек-то и впрямь тот ещё мастер флирта. Даже радикулит, тяжелое мочеиспускание и хронический геморрой тому не помеха.

Сжав челюсти, поправляю серебристую цепочку, переброшенную через плечо. Моя крошечная сумочка умещает в себе только телефон, банковскую карту и блеск для губ. А хотелось бы найти место для самого крепкого скотча, клея и степлера, пожалуй.

– Родная, ты уже уезжаешь? – ловит меня мама у выхода из «ресторана», рядом с которым располагается городской рынок по продаже поддержанных автомобилей. – А как же тортик? Чай? Я видела, что официантка тебе принесла!

– Я тебе говорила, что не собираюсь здесь задерживаться.

– Геннадьевна опять к тебе приставала? – закатывает глаза мама.

– Не удивляйся, если после третьей рюмки она скажет, что у меня слишком прогрессивные взгляды! – целую маму. – Мне пора. Звонили из того магазина посуды в торговом центре. Ваза пришла и нужно забрать её сегодня.

– Правда? – радуется мама, бросив взгляд на нашу бабулю. Через пару недель ей исполнится шестьдесят девять и мы очень надеемся, что она обрадуется нашему подарку. – Как же это замечательно! Спрячешь её у себя? Бабушка знает каждый угол в доме и точно её обнаружит, когда будет порядки наводить.

– Как будто она у меня их не наводит и у меня каждый угол не знает, – необдуманно ляпаю я. – Ладно! Всё! Заеду за вами через пару часов. Хватит вам, чтобы вдоволь нагуляться?

– Вопрос не ко мне, а к бабушке. Она у нас та ещё зажигалочка. Не забудь забрать Розочку!

– Мам, – закатываю я глаза. Как будто могу забыть о родной племяннице.

– А потом приезжайте за нами.

Последний день весны радует солнцем. Говорят, лето будет теплым и на редкость сухим. Не хочется в это верить, ведь я обожаю дождь. Когда он льет, как из ведра, барабанит по крыше, затапливает лужайку и узкую тропинку, ведущую к моему домику. Тогда ко мне никто не может зайти, присесть на уши, отвлечь от работы и вообще – лишать меня долгожданной уединенности и тишины.

Мой телефон в сумочке трезвонит.