До самой дрожи

Она поправляет края парео, накрывает полупрозрачной синей тканью свои пышные ножки и достает из пакета упаковку кукурузных палочек. – Не было приставаний, никакой опасности, мы могли только вот познакомиться, а потом вместе на море пойти ночью. И не боялись ничего, никого.

– А сейчас что ли нельзя так делать? – смеюсь я, взглянув на тетю Олю.

– Не пугай меня, ради бога, – ахает бабушка. Небось, уже видит, как я с малознакомым типом иду на безлюдный ночной пляж, где меня подстерегает страшная участь быть изнасилованной.

 – Бедная девочка, столько лет прожила с одним болваном и света белого не видела! Теперь за тобой глаз да глаз нужен!

Опять двадцать пять. Я уже целый месяц слушаю эти пустые рассуждения о моей не нагулявшейся в свое время девичьей свободе. И хотя, в глубине души, какая-то часть моего «я» согласно кивала, я все равно отказывалась в это верить.

– Влюбилась в восемнадцать и все, никого не вижу, никого не слышу! – причитает бабушка. – Это же как он тебе голову то задурил, что ты ни на кого внимания не обращала? Красавица наша, да у тебя столько кавалеров должно было быть, высоких, спортивных, смелых, энергичных…

– Да было у меня все, – перебиваю я, аккуратно стряхнув шелуху от семечек в целлофановый мешочек.

 – В университете были парни, которые и встречаться предлагали, и знаки внимания проявляли. И на улице знакомились, и в магазинах, и в барах, когда с девочками зависали там…

– И что? – ахает тетя Оля, вытаращив на меня свои большие зеленые глаза.

 – Никто не понравился? Не привлек? Не заинтересовал?

– Слушайте, это сейчас, оглядываясь назад, я могу сказать, что была катастрофически глупой и недалекой девочкой в этом плане. На тот момент мне казалось, что я все делаю правильно. Есть парень – значит других замечать не надо.

– Потому что это ай-ай-ай как плохо! – недовольно фыркает тетя Оля. – Я вот знаешь, что тебе скажу, если бы тогда тебе встретился человек, который запал прямо в душу, вот с первого взгляда, понимаешь? Ты бы напрочь отбросила эти свои «правильно/неправильно» и просто с головой нырнула бы в него! Поверь семидесятилетней женщине!

– Бо-о-ожечки, ты что, книжек начиталась что ли, такими словечками странными говоришь? – протягивает бабушка, закатив глаза.

Я перевожу взгляд на море; волны стали меньше и детворе, плюхающейся у самого берега в ярких нарукавниках и надувных кругах, явно не достает веселых катаний.