Безумные

Как они там назывались?

– Акриловые, – бубнит она, поджав губы.

– Ох, вот же тебе влетело тогда от Максима. И от завуча.

– Я уже поплатилась за тот жуткий опыт, может хватит?

– Нет-нет, дорогая. Мы будем припоминать это всякий раз, когда тебе взбредет в голову очередная ерунда, вроде этого асимметричного каре!

– Я вообще-то не разрешения спрашивала, а ставила перед фактом, – говорит она мне, гордо вскинув подбородок. – Так что смирись, братец.

– У-у-у, запахло жареным, – протягивает дед и, поблагодарив бабушку за сытный обед, скрывается в гостиной, где его ждет занимательный кроссворд.

– Да что ты? Прямо-таки перед фактом поставила?

– Это мои волосы и я сделаю с ними что захочу! Не лезь хотя бы сюда!

Я лишь улыбаюсь, а Мила закипает от гнева. Мы редко ругаемся, но, как говорится, метко. Можем подколоть друг друга. Разыграть. Но, когда её упертая девичья глупость начинает действовать мне на нервы, во мне просыпается злой-старший-брат. Поэтому-то дед и скрылся в другой комнате, опасаясь, что эта идея с идиотской прической станет причиной масштабной катастрофы.

– Отличный аргумент. Станешь совершеннолетней – хоть на лысо побрейся, а волосы приклей к ногтям и косички заплети.

– Ты все время мной командуешь! И шага не даешь сделать. Я вообще лишена права выбора в этой семье! И не думаю, что мое совершеннолетие что-то изменит! Когда у меня появится парень, который сможет навалять тебе, я буду самым счастливым человеком на планете! Понял?!

– Ну, удачи в поисках, сестренка, – ухмыляюсь я, кивком показав бабуле, что все хорошо и волноваться насчет этой мелкой перепалки совершенно не стоит.

– А ты не будь таким самоуверенным. Твои навыки рукопашного боя еще ничего не значат! – бросает сестра, с грохотом задвинув свой стул. – Лучше девками своими командуй, а меня оставь в покое!

– Милочка, а чай с пирогом?

– Не хочу, бабуль, спасибо. Я на верх. Из-за этого козла начисто пропал аппетит!

Сестра уносится, словно смерч, а бабушка тяжело вздыхает.

– Ты все принимаешь близко к сердцу, бабуль. – С улыбкой смотрю на её бархатное лицо и замечаю в глазах излишнюю тревогу, отчего глубокие морщинки как будто приумножаются. Мне не нравится, когда Мила обзывается в присутствии наших стариков, поэтому за это свое словесное недержание она еще поплатится. – Перестань. Побесится часик и успокоится, как обычно.