Аффект

Отец с матерью ждут вас в гостиной.

Я поблагодарила и вошла в дом. Парень весьма симпатичный и хорошо сложен. Попыталась, найди сходство с его сестрой, но мне показалось, что они мало похожи друг на друга.

Просторный огромный холл тут же напомнил о том, как сильно я не люблю претенциозные дома. Этот особенно велик и запутан. Прогулка до гостиной, где меня ожидали Бен Паркер с супругой, была чересчур длинной. Теперь я уверена, что богачи специально заставляют гостей проходить такое неприятное расстояние. Своего рода методика запугивания.

Больше всего меня тревожили мысли о том, как будут развиваться события в ближайшие минуты. Разговоры с семьями погибших всегда давались мне особенно тяжело – гораздо хуже, чем осмотр сцен преступления трупов. Очень легко оказаться под влиянием человеческой скорби, гнева и смущения. Сильные эмоции родственников влияют на мою концентрацию и отвлекают от работы.

Мы продолжали идти в полном безмолвии. Ник Паркер не интересовался, как убили его сестру и когда. Только подходя к широким массивным дверям, которые в высоту достигали четырех метров, он тихо произнёс:

– Папа дома. Он приехал сразу же, как… – тут Ник запнулся в середине предложения, – я почувствовал тяжесть от потери сестры. – С тех пор, как мы узнали про Элизабет – продолжил он – ужасно! Особенно потрясена моя мать. Детектив Берч, постарайтесь, насколько это, возможно, не расстраивать её ещё больше.

– Ник. Я очень сочувствую вашей потере, – произнесла в полтона я.

Он проигнорировал сказанные слова и ввёл меня в просторную гостиную. Бен Паркер с женой сидели на огромном диване, держась за руки. Очень театрально.

– Детектив Глория Берч, – официальным голосом представил меня Ник. – Детектив, разрешите мне так же представить родителей. Первый помощник сенатора Бен Паркер и его жена, моя мать Анна Паркер.

Ник предложил мне жестом присесть, указывая на массивное кресло, затем сел сам.

– Прежде всего, – тихо начала я, – позвольте принести всем вам глубочайшие соболезнования от всего Департамента полиции.

Анна Паркер молча. Лишь слегка она кивнула в знак благодарности. Бен Паркер продолжал смотреть перед собой холодно и безэмоционально. Я была потрясена и растеряна их спокойным поведением. Все трое сохраняли абсолютно безмолвное спокойствие. Никто не лил слез и не бился в истерике.