Берёзовая вольница

Семён ни обратил внимание, на слова своего начальника, медленно направился к лавочке, на которую усаживали Машу, прокурор с пожарником. Они что-то говорили женщине, но она их не слушала. От рыданий Марии у Верного щемило сердце, и раскалывалась голова.

– Не накрывайте ей лицо и несите как живую, вперёд головой. – Скомандовал санитарам Степанов, – Пусть пока общественность не знает о её смерти. Спокойней будет, а то журналюги такой кипишь, устроят, только держись. Мы потихоньку разберемся со всеми загадками и тайнами тогда… А то работать не дадут.

– Они и так бучу подымут. Всё-таки  Анна Филипповна, это не какая-либо Нюрка с рынка. – Заметил доктор.

– Всё ровно пусть пока не знают, что она… – Сургучёв замолчал, потом продолжал. – Если кто, что лишнего скажет, сотру с лица земли. – Обратился он ко всем присутствующим.

Семен тем временем подошёл к сидевшей на лавочке Марии. Женщина подняла на него опухшие от слез глаза.

– Сенечка, как же мы теперь? – только и смогла она сказать.

Мужчина опустился на колени и взял её за руки.

– Ни чего Машенька, всё будет хорошо. Мы сильные, справимся. Анечка огорчилась бы, увидев сейчас нас. Она не любила, когда ты плакала. Я тебе обещаю, что всё выясню, что здесь случилось и найду виновных. Ты мне веришь?

Мария Васильевна кивнула. Он положил своё голову ей на колени и заплакал, тихо, тихо. Маша обняла Семёна и поцеловала в густую шевелюру и стала гладить по голове. Впервые она видела, как самый сильный и смелый для неё мужчина, плакал.

– Ни чего, ни чего… – тихо повторяла Маша, – ты прав, мы сильные. Ради Анечки. Ни чего, ни чего…

Первый раз успокаивала кого-то Мария, а не её. На удивления женщина чувствовала себя очень сильной. Куда делся её страх? Сейчас её ни что не беспокоило. Теперь она должна стать такой же, как Анна. Не знала почему, но знала, что должна. Маша ощутила огромный прилив сил. Только что она не знала, как жить, а теперь уверенность захлестнула её. Новое незнакомое чувство, сначала напугало женщину.

– Что делать с ними? Их нельзя так оставить – мер показал в сторону Марии и Семёна.

– Сейчас их лучше не трогать. Пусть побудут вдвоём. Так будет лучше.