К центру

Путь по книжным страницам, как и путь в тысячу ли, начинается с первого шага. И этот путь стоит пройти.

    Хагалль

К центру

Новая встреча

Я выбросила себя без обуви в грязный, одинокий подъезд. Мчалась, оглушённая болью, за тобой. В повороте пролёта ты исчез. Сбегал от меня, что было сил:

– Оставь меня в покое! – на прощание гневно вопил.

А я умоляла, звала:

– Вернись, Крылатый, прошу! Ты уходишь и уносишь мою Душу.

– Мне наплевать на всё! Разрушена грань, черта!

– Но это же мы разрушили, не я одна!

– Убери от меня эти пустые слёзы, объяснения!

– Но в них же правда! – кричала я, с сожалением наблюдая, что не докричусь.

Смотрю, ушёл. Открылся не его, но свободный путь, куда он и направился, спасая то, что от него оставалось. Хотя его Дух понимал, что всё это разрушалось не напрасно, что всё это нужно ему и его потоку, его росту, новых сил притоку. Но не выдержало человеческое в нём, не увидел, пропустил он хитрый приём бытия и сдался, сломался, сбился.

Я бежала за ним босая, пока он совсем с глаз не скрылся.

– Я ошиблась! Ошиблась, прости меня! – кричала я вслед. Вслед кому? Я открыла глаза – никого уже нет. Скрыла путь кисея. – Я тебя подожду, – прошептала я.

За обувью в дом. Там весёлый встречает пёс. Он рад мне всегда. Но меня словно бес принёс. В больной испарине по комнатам мечусь: ключи, носки, телефон и огромный шлейф боли накинула Грусть на меня, прыгнувшую уже за порог. Если бы он понял, если бы увидел, почувствовал, обнял… Но его нет, искать его несусь.

Пёс один снова в доме. Вкус Грусти загоняет его под диван, оттуда глядит – хозяйка уходит. Хромает, кивает в такт слезам. Если бы не он, меня бы здесь вообще никто не удержал. Да кто же знать тогда мог, что, сидя на скамейке, утомлённая бегом по пустым улицам, записывая добрые тёплые сообщения, я и не подумала обернуться?

Ведь Крылатый рядом стоял, ожидая своего решения. И уже к скамейке почти подошёл, но последнее моё с просьбой вернуться отправленное сообщение, мольба остаться рядом были пропитаны утомляющей Грусти ядом.

Сделал он шаг, но в сторону от неё:

– Я решил. Я пошёл. Завершилось терпение моё.

***

Тихий вечер, потоки боли и слёз. Нет дыханья, нет жизни, всё Крылатый с собой унёс. Только давящая пустота и поблескивающие ножи: «Боже, я хочу к тебе, от промаха меня удержи!»

Я стонала, как зверь, металась в пьяном бреду. Я хотела большой любви, но вышла в большую беду.