Обрушение

Коронер забрал тело для выяснения обстоятельств смерти, – ответила я. – Как только появятся новости, сообщим. Хочу предупредить вас: на месте преступления работали репортеры. Воздержитесь от просмотра телевизора, газет и старайтесь меньше выходить из дома, пока первая шумиха не уляжется. Журналюги пойдут на всё, чтобы достать вас и сделать из трагедии настоящую сенсацию.

– А что, есть из чего делать сенсацию, детектив Берч? – теперь Нэд перевел обезумевший взгляд на меня.

На секунду я задумалась сказать правду или пока пожалеть его чувства.

Не хотела самовольничать и тем более брать ответственность за вынесение диагноза смерти. Все же решила соврать.

– Вы не так поняли, мистер Фостер. Несовершеннолетние дети, когда их находят мертвыми, всегда привлекают прессу. Это некая сенсация для общественности. Каждый делает свою работу, включая журналистов. Лишь только поэтому и предупреждаю. Ради репортажа они готовы платить огромные деньги. Решать вам.

Повисла многозначительная пауза.

Я не ошиблась в подозрениях. Нэд Фостер всерьез задумался над моими последними словами. На сенсации можно неплохо заработать.

На мгновение я уловила, как загорелись его глаза, но он быстро взял себя в руки и снова сник. За этим было мерзко наблюдать, хотя с таким я сталкивалась далеко не впервые.

За спиной послышалось громкие шаги. Спускались по лестнице. Обернувшись на звук, я увидела молодую девушку.

– Мам, пап, что случилось? – спросила она звонким голосом.

 – Полицейские… Зои?

Все замолчали. Шейла прижала ладонь ко рту, и вновь хлынувшие рыдания превратились в судорожные всхлипы. Девушка переводила взгляд с нас на родителей.

Весьма привлекательная и высокая особа с рыжими кудрями, ниспадавшими на спину. У неё были красивые глаза, доставшиеся от матери. Девушка выглядела лет на двадцать: я бы не решилась точно определить возраст, но видела, что косметикой она пользовалась лучше, чем любой подросток. Она была в узких серых брюках, туфлях на высоких каблуках и дорогой кремовой блузке.

Её присутствие мгновенно наэлектризовало комнату. Сложно было представить человека, менее подходившего для этой обстановки.

– Вы что, из полиции? – обратилась она, спускаясь по ступеням к нам. – Господи, в этой проклятой семье кто-нибудь скажет, что случилось?

У неё был высокий голос. С четким, почти дикторским акцентом. Сказать по правде, девушка производила впечатление весьма сильное.