Полгода

Я ничего не могла сделать, и это рвало мне сердце, заставляя рыдать…

По наитию, от злости, я со всей силы толкнула в широкую спину ближайшего ко мне противника, не надеясь ни на что, но неожиданно руки уперлись в спину солдата и тот полетел вперед, зацепил своего товарища, а тот третьего. Словно домино немцы попадали в лесные сугробы. Тот, что бежал последним, оглядывался, пытаясь понять, кто его толкнул, что-то объяснял своим, а те лишь злобно ругались, пытаясь подняться. Я же недоуменно смотрела на свои руки, не понимая, как такое могло произойти.

Рядом со мной возникла душа деда. Я и забыла, что стремглав убежала от него.

Недолгая заминка позволила уйти моему деду вперед, оставив позади врагов. Конечно, нагнать разведчика им не составило бы труда, если бы не случайные помощники. Откуда-то справа послышался сначала громкий треск, а затем и короткое, чуть протяжное рычание. Немцы замерли, одними глазами переглядываясь, стараясь не выдавать своего присутствия. Аккуратно, почти бесшумно они взвели курки, дрожащими руками направляя в сторону звука.

Я во все глаза вглядывалась в темень, пытаясь высмотреть зверя. Ломая ветки, в нашу сторону ломился огромный медведь-шатун. Разъяренный, разбуженный, не понимающий, что делать в холод и голод, он шел на троицу, нарушившую спящую тишину леса. Видать, от страха они замешкались буквально на пару секунд, что дало медведю время подойти как можно ближе к людям. Налитые кровью глаза пробежались по жертвам, страшная пасть обнажала белые зубы, готовые впиться в мягкое тело, огромные когти оставляли глубокие полосы на препятствиях.

Три пальца практически одновременно нажало на курок и все три пули попали в цель. Но зверь не рухнул, лишь пошатнулся. Ослепленный острой болью, обезумивший медведь зарычал, предрекая свою гибель и тех, кто нанес ему смертельную рану. В одно мгновение он пересек остаток пути и обрушил когтистыми лапами смертельные удары на перепуганных людей.

Я отвернулась, не в силах смотреть на бойню, желая скрыться с места, над которым витала смерть.

Чуть прохладная рука сжала мою ладонь, и вновь перед моими глазами все закружилось, унося прочь из леса. Когда мы ворвались в мою действительность, часы показали двадцать три ноль один.

– Время имеет свойство в нужные моменты растягиваться, как резина, и сжиматься до минуты, когда то необходимо. Твоя минута здесь растянулась в часы там.

– На работе так бы.