Мемуары Ведьмы 3

Уже наутро он лечил. Заряжаясь по ночам, днями он творил свои чудеса. Однажды вечером ко мне пришёл молодой парень, назвавшись учеником Ивана.

– Мой учитель сломал ногу. Он просит вас навестить его, – сообщил худой как тростинка юнец.

– Он просит меня навестить его, потому что сломал ногу? – я не могла скрыть удивления.

– Не совсем. Он начал хворать. Зовёт специалиста, сам разобраться не может, – коротко отозвался тот.

Где-то внутри я понимала, что добром такое не закончится, но предпочла оставить колдовские методы Ивана на его же усмотрение.

Иван лежал почти без движения. Кожа обрела сероватый оттенок, а глаза потускнели, словно у старика. Я зажгла самодельную свечу и закрыла глаза. Когда я взглянула на него своим сознанием, я увидела мертвеца. Голубая кожа частями повисла, обнажив кости, а глазные впадины казались совсем чёрными. Я вздрогнула, когда он перевёл на меня свои помутневшие зрачки.

Вскочив со стула, я отошла на несколько шагов назад. Мои глаза мне говорили, что Иван болен. Но своим сознанием я понимала, что Иван мёртв.

– Что ты видишь? – встревожился он.

– Ты же покойник! – решив не таить видение, воскликнула я.

– Я уже две недели не был на кладбище… – простонал Иван.

Он не мог питаться привычным способом. Остальные же пути получения жизненной силы были блокированы энергией смерти. Нельзя питаться смертью и оставаться при этом живым.

***

– Бабуль, но ведь эти потоки из могил – это же остатки жизненной энергии, как мне кажется, – воспротивилась я.

– Да, Кира, это остатки жизни, но с каким зарядом?

– Ты говоришь, что у энергии есть заряд?

– Конечно, как у всего в природе! То, что готовится умереть, неизбежно стремится к разрушению.

– Ты помогла ему?

– Да, – сухо ответила бабушка.

– Чем ты его лечила?

– Ничем, мы отнесли его на кладбище!

Я отвернулась от окна и взглянула ей в глаза.

– Конечно, что здесь удивительного? Мертвецу не нужен эликсир жизни, ему нужно лишь ещё немного смерти.

Несмотря на прекрасный весенний вечер, я легла спать с тяжёлыми мыслями. Мои мечты, что колдун не меньше жив, чем я, всё больше походили на беспочвенные фантазии. Вся эта неприязнь к мертвечине медленно, но верно убивала во мне романтические чувства.