Дорога на Ольхон

Самое удивительное в этом Ване было то, что при своих значительных габаритах он ухитрялся проплывать мимо кресел, не толкая спящих пассажиров. Он, ничуть не хуже Тани, разливал севенапы и прочие напитки. Но у него не было ее фигуры. За весь полет не возникало желания представить, как он выглядит без этой строгой и, наверное, даже по-своему красивой униформы. Хотя, судя по поведению отдельных мужчин, через два ряда, Ваня тоже получил свою долю поклонников.

В таких случаях Колькин отец всегда решительно заявлял:

– О вкусах не спорят.

И тут же зло сплевывал куда-то в сторону. И только Колькин дед мог в достаточно короткой тираде антилитературными выражениями показать свое категорически негативное отношение к целому ряду общественных явлений. Пока была жива бабушка, монолог старого человека прекращался после ее уверенного заявления:

– Тебе-то, старый, какая разница. Ведь сам в таком состоянии, что пора бесплатные билеты в женскую баню получать.

После упоминания женской бани дед зло крякал и, в зависимости от обстановки и окружающих его вещей, либо шел рубить дрова, либо наливал и опрокидывал рюмку водки.

Но иногда он включал телевизор и долго всматривался в экран. Так, словно пытался увидеть в сменяющихся кадрах какую-то новость, подтверждающую правоту его мыслей.

– Уважаемые пассажиры…

Шасси тяжеловато ударило в покрытие взлетно-посадочной полосы. Пилот тормозил как-то нехотя, словно сберегая колеса от излишнего истирания. Самолет необыкновенно быстро выскочил на стоянку и начал медленный разворот параллельно к уже замершим в ожидании следующих полетов машинам.

Прошли томительные мгновения и в голове салона столпились улыбающиеся стюарды. Их довольный вид вызывал вполне обоснованное предположение, что они никак не ожидали удачной посадки. Наверное, только Таня имела какое-то свое особое мнение. Это подтверждалось ее отсутствием в группе стюардов. А может ей надоели периодически преследующие ее по салону взгляды мужчин.

В любом случае, после посадки в сибирском аэропорту Колька выходил на трап с упрямым желанием еще раз увидеть молодую женщину и, особенно, ее фигуру, перетянутую форменной голубой одеждой. Но быстро приходило обреченное понимание, что для него она навсегда осталась там, в глубине самолета, вместе с ее улыбкой, стройными ножками и ловкими руками. Зато никаких надежд, обещаний и последствий. Да и зачем она ему? С ее-то характером. А вот тут стоп.