В поисках желтого попугая

– Марисенька, дуса моя! Умоляю, не надо в унитас! Мы с Димоськой с таким трудом достали эти обрасци… ми преступление сосверсили – стороса ботанисеского сада водкой подкупили… Мариса, Mi vida, mi amor, mi corazоn![23 - Моя жизнь, моя любовь, моё сердце (исп)]

– Последний раз повторяю, злодей, пойдёшь в оперу? – потрясала пакетом с зеленью Мара.

– Хоросо, хоросо! Пойду! – сломался Хорь.

– Вот и славно, – резко поменяла тон Маринка. – Хорюшка, опера на испанском языке, представляешь?! К нам приехал известный испанский королевский театр – Teatro Real, кстати, твои земляки.

– Нисево о них никогда не слисал, – мрачно заметил Хорь.

– Музыка известного немецкого композитора Курта Вайля, – с энтузиазмом говорила Маринка, – опера современная, концептуальная.

– Ну, скасал се, сто пойду, сего ты меня уговариваес? – раздражённо ответил Хорхе.

– Надо только одеться приличней – театр всё-таки… – заметила Мара.

– Я сесяс… у меня на этот торсественний слусяй есть одесда…

Хорь пошёл рыться в своих вещах.

Через несколько минут он предстал перед нами: сверху на нём был смокинг, надетый на футболку с надписью «Futbol Club Barcelona», ниже смокинг переходил в спортивные штаны, на ногах были демократичные кеды. Ощутимая небритость лица и торчащие в разные стороны волосы довершали сумасшедшую картину.

– Чт-т-т-о это? – села на стул Мара.

– Ти се скасала, сто опера консептуальная, я тосе оделся консептуально…

– И в чём концепция? – сердито спросила Маринка.

– Libertad![24 - Свобода (исп)] – коротко ответил Хорь.

– Не, Хорямба, мой тебе респект! Круто! – поднял вверх большой палец Михрюта.

– Да ладно, Мар, оставь его… фрик, он и в Африке фрик… – поддержала Димку Машка.

– Я сесяс… – засуетился Хорь и снова пропал из комнаты.

Когда Хорь вернулся, он сразу направился в прихожую. Мара подозрительно посмотрела на него.

– Стоять! – гаркнула она, – Руки поднять!

Хорь испуганно расставил руки в стороны. Маринка обшарила его карманы и достала из них пакетики с травой и пакетик с таблетками.

– Сему ессее вас обусяли в гестапо? – расстроено спросил Хорхе.

– У тебя ещё всё впереди – узнаешь! – спокойно ответила Маринка…

Опера оказалась действительно концептуальна, даже чересчур. Когда открылся занавес, перед зрителями предстала мусорная свалка на сцене. С горы мусорных пакетов скатились два персонажа, тут же, из ржавого холодильника вышла размалёванная, как проститутка, девица.