В поисках желтого попугая

Помощник судьи пытался подойти к шефу, но отступился – судья шёл по коридору, не видя никого вокруг, и бормотал: «Никакого оправдательного приговора… никакого… ненавижу! Его надо убить… убить!» Судью, вдруг, перестало трясти от страха. Злобная улыбка осветила его лицо. «Убить…» – сладко повторил он.

Человек, который спал

Бернард был человеком, который всегда спал. Я не знаю, как же возможно такое, да и никто не знал из его окружения. То, что он спал всегда, поняли не сразу – он ел, как и все, двигался, говорил и даже работал.

Но всё это он делал во сне, об этом я узнал из уст самого Бернарда. Однако обо всём по порядку – я расскажу полностью эту историю постепенно, не надо только меня торопить.

Когда Бернард появился на свет из утробы матери, он не огласил своё появление криком, как иные младенцы.

– Уж не мёртвый ли… – засомневался доктор и стал шлёпать новорожденного по попке.

После целого ряда шлепков младенец зашевелился и открыл таки глаза. Взгляд его был подёрнут некой поволокой.

Доктор ещё несколько раз пошлёпал Бернарда по попе, но взгляд у того не прояснился. Эскулап оставил новорожденного в покое, сделав в карте Бернарда пометку, что необходимо ультразвуковое исследование мозга.

Ни ультразвуковое исследование, ни томография головы младенца не выявили никаких отклонений от нормы. Зрение его также было обследовано. Ребенок был совершенно молчалив и смотрел на мир отрешённо. Молоко из материнской груди он потягивал, будто находясь в какой-то прострации – дымка с его небесно голубых глаз не исчезала.

Наконец, мать с новорожденным вышла из стен родильного дома. В медицинской карточке Бернарда имелась запись, похожая на приговор: «Весьма вероятна задержка психического развития».

Миреил (так звали мать Бернарда) лила украдкой слёзы, памятуя всегда о заключении врачей. Однако взяв себя в руки, она занялась, с упорством человека, не смирившегося с ударом судьбы, развитием своего странного ребенка. Она часами разговаривала с ним, читала вслух книги, покупала развивающие игры.

Бернард смотрел на Миреил своим туманным взглядом и будто не слышал матери. Взгляд её ребёнка разрывал Миреил сердце.

Но с каждым днём Миреил переходила от отчаяния к удивлению необычности младенца. Ему не было ещё и года, когда Бернард, как всегда глядя перед собой отрешённым, подёрнутым поволокой взглядом, прервал своё молчание и произнёс странную длинную фразу на непонятном языке.