Вкус вечной ночи

– Спасибо! – бросил ему маньяк, после чего подкинул кол в воздух, залихватски его поймал и последним, что увидела Настя, был заостренный его конец, что летел ей прямо в грудь.

Тело девушки пронзила острая боль, после чего ей показалось, будто всю ее мощным взрывом буквально разорвало на молекулы. Появилось ощущение эйфоричного взлета, а потом – не менее ужасающего падения.

Все окружающее пространство сначала застлалось непроглядной мглой, обдало кожу холодом, а потом вдруг полыхнуло нестерпимо яркими и обжигающими тело языками пламени.

– Смотрите-ка, кто к нам пожаловал! – услышала Настя чей-то глумливый голос.

В следующий момент она поняла, что лежит ничком на раскаленной вулканической поверхности, покрытой глубокими трещинами и похожей по цвету на покрытый непонятной копотью темно-серый кирпич.

Подняв голову, Настя увидела, что в ее сторону уверенно направляются три огромных и гориллоподобных мохнатых черта, чьи головы венчали изогнутые острые рога, а физиономии нехорошо, паскудно ухмылялись.

Покрывающая их тело шерсть была настолько густая, что девушка невольно задумалась о возможном родстве последних с загадочными йети, которых толком на земле так никто еще никогда и не видел.

Отчасти черти напоминали также одетых в шкуры животных первобытных дикарей или даже легендарного любителя лабиринтов – минотавра. Если бы не поросячьи пятаки вместо носа, а также массивные кабаньи клыки у некоторых из них, то данное сходство, пожалуй, можно было бы считать самым верным и точным из всех.

Полыхающее плато казалось безграничным и, насколько хватало Насте взгляда, повсюду огромные и черные создания мучительно и бесчеловечно истязали людей. Кое-где каменистую его поверхность прорезали ручьи, а то и реки раскаленной магмы.

Иные жертвы варились в котлах и с дикими криками пытались из них удрать, но всякий раз их грубо возвращали обратно дежурившие неподалеку огромные черти.

Были люди, что, стиснув зубы, смиренно принимали наказание и не пытались сбежать, но и слепая покорность не спасала их от ухмыляющихся рядом циничных изуверов-мучителей. Несчастных то и дело хлестали плетями, на концах которых были сочащиеся кровью и раскаленные добела опасно изогнутые острые крючья.