Седьмого в тринадцать

], например, у Верховного правителя в фаворе: министр внутренних дел. И еще есть люди в правительстве из этой партии, – ответил Ушаков.

– Вы в Омске успели потереться рядом с высшей властью, так что ориентируетесь в ее хитросплетениях, – подполковник загнал револьвер обратно в кобуру.

– Может, и ориентируюсь, но похуже, чем в своем чемодане, – отшутился Ушаков. – А вообще, Верховный правитель – человек непартийный. Тут наши с ним позиции, наверное, полностью совпадают.

– Что там о проливах пишут? – сменил тему Николаев.

 – Мы ведь за них воевали.

Ушаков перевернул газетную страницу.

– Мальчишка-газетчик кричал об этом, а информации по существу кот наплакал. Больше пишут про наши отношения с Польшей. Поляки не отводят войска на «линию Керзона»[6 - Керзон Джордж (родился в 1859 г.) – министр иностранных дел Великобритании. Так называемая «линия Керзона» была рекомендована Верховным советом Антанты как восточная граница Польши.], у них вся Галиция, Минск, Борисов, Бобруйск… Наш министр иностранных дел ведет переговоры, Антанта предложила посредничество.

О проливах, как я понимаю, мы разговор завели, просто чтобы поднажать на союзников.

– Я тоже думаю, что проливов нам не получить, – трезво оценил ситуацию Николаев. – Не для того в Босфоре стоит внушительная британская эскадра, хотя официально ее держат для моральной поддержки султана.

– До нас в Сибири долетали слухи, будто кое-кто из видных большевиков сбежал в Турцию. Знаете что-нибудь об этом?

– По неподтвержденным данным, у турок объявились Орджоникидзе и Киров.

Но не у султана. Якобы их пригрел Кемаль-паша[7 - Мустафа Кемаль-паша (родился в 1881 г.) – дивизионный генерал, лидер революции в Османской империи после ее поражения в Первой мировой войне.], а эти деятели явились к нему не с пустыми руками. Другую гражданскую войну будут раздувать, видимо, – сказал подполковник.

Тут раздался телефонный звонок, и дежурный офицер сообщил, что за Николаевым и Ушаковым прибыли из Особого отдела.

На Патриарших прудах после обеда во вторник было немноголюдно. Вообще, пережив два года владычества большевиков, Москва на удивление быстро приходила в себя, но здесь, где в любое время года любили отдыхать москвичи, именно сейчас происходила своего рода пересмена. Мамы, бабушки и няни, гулявшие с детьми, как раз увели своих подопечных для еды и отдыха, а для тех, кто так или иначе где-нибудь трудился, час прогулок пока не наступил.