Седьмого в тринадцать

Не располагая наличными в таком объеме, он составил долговую расписку, обязуясь полностью рассчитаться с победителем не позднее следующего дня.

Во время передачи расписки выигравшему лицу Грибков получил предложение уладить дело иным образом. При разговоре один на один ему поступила просьба – поделиться схемой всех постов и кабинетов здания Военного министерства, с указанием точного времени смены караулов… Чем дальше монотонно читал полковник Рудов, тем мрачнее становилось лицо Зыкова. При словах о Военном министерстве Ушаков уловил в его глазах недобрый блеск.

–Э-э… так в чьих же интересах действовало пока не названное вами лицо? – спросил, наконец, начальник отдела контрразведки.

– По его собственным словам, представляло тайную монархическую организацию армейских офицеров, – не поменяв интонации, внешне абсолютно равнодушно ответил Рудов.

– Какую-какую? – переспросил Зыков.

– Тайную. Монархическую, – ясно, четко, с расстановкой повторил заместитель управляющего Особого отдела.

Глава вторая

Полчетвертого на Патриарших

Обратно из Кремля ехали в полной тишине.

Ушаков мысленно перебирал услышанное и увиденное на совещании, будучи уверен, что тем же заняты Зыков с Николаевым. Информация, которой с ними любезно поделился Особый отдел (и штабс-капитан это чувствовал), крепко задела шефа военной контрразведки.

Любящий азартные игры капитан Грибков, конечно, должен был обратиться в родное ведомство с рассказом о вербовке, но почему-то подался в государственную охрану. Точнее, не почему-то, а по совету сослуживца, которому он доверился.

Сослуживец, в отличие от него, охранял Министерство внутренних дел, его-то и осенила столь плодотворная идея. Ну а дальше дело закрутилось само собой…

Впрочем, это событие было не самым досадным во всей истории. Зыкова откровенно уязвило то, что Особый отдел не поторопился привлечь к расследованию контрразведку. Как витиевато выразился Рудов, ввиду возможной чрезвычайной важности было решено предельно сузить круг посвященных лиц.

– А сейчас вы уже ничего не опасаетесь? – язвительно осведомился Зыков.

Вместо непрошибаемого, как стена, Рудова ему ответил сам Бабушкин.

– Николай Петрович, полноте. Это всё-таки вопрос государственной безопасности, если речь действительно идет о некоем заговоре.

– Вы сами-то верите в существование заговора, Василий Александрович? – парировал военный.

Бабушкин только вздохнул.

– Верить или не верить я не вправе. Но проверить такую версию обязан.