День конституции

К ней глава государства причислял и ритуалы, связанные с его днем рождения[8 - Николай Рыжков родился 28 сентября 1929 г.]. Подальше от них, как подозревало его окружение, он и улетел еще неделю назад из столицы. Хотя было и другое желание: отрешившись от повседневных хлопот, подумать о кое-каких делах стратегического масштаба.

Впрочем, за столом важных тем не поднимали. И только когда отошли от главного корпуса государственной дачи на изрядное расстояние, президент спросил:

– Ну что, Егор? Назад дороги нет?

– Нет, – убежденно ответил генеральный секретарь.

– Поймут нас в партии, да и вообще?

– Думаю, поймут правильно. Вопрос назрел и перезрел.

– Может, всё-таки после юбилея?

Лигачев остановился. Позади, на приличной дистанции, замер охранник.

– Хватит уже тянуть. Я считаю, седьмого ноября на мавзолее должен стоять другой генсек.

Рыжков прищурился. Отношения первых лиц пережили разные этапы, и поначалу, говоря откровенно, большой теплоты и доверия между вождями не наблюдалось.

– А не дадим повода для спекуляций: мол, оппозиция выступила, и Лигачева сняли? – в голосе у Рыжкова прозвучало сомнение – подлинное или наигранное, разобрать было трудно, даже давно зная его.

– А потом они еще митинг соберут, и мы опять отложим? И до каких пор?

Президент посмотрел на огонь сторожевика в море.

– Ты прав. Что мы за власть, если тележного скрипа боимся?

– Тогда выходим с этим вопросом на пленум, – подытожил Лигачев. – Двадцать второго проведем?

– Да, как планировали. Держись, много будет комментариев…

Егор Кузьмич хмыкнул.

– Меня комментарии не пугают, мне стыдиться нечего. Но в восемьдесят шесть пора на покой. Я и раньше ушел бы, только ситуация не позволяла.

– Теперь преемник у тебя есть, – заметил Рыжков. – Уверен в нем до конца?

– Насколько это в человеческих силах, да.

– С Горбачевым-то как Андропов маху дал, помнишь?

Генеральный секретарь тяжко вздохнул.

– Михаил Сергеевич наломал дров, это верно. Долго потом разгребали.

Двое с непокрытыми седыми головами прошли еще метров сто вдоль берега. Здесь дышалось по-другому: совсем не так, как в столице, где к их услугам были импортные системы кондиционирования и очистки воздуха. Здесь воздух не требовалось очищать.