День конституции

Иван Денисович Беляев, студент третьего курса факультета журналистики МГУ, был намерен принять участие в этой акции. На прошлой неделе Денис Беляев, его отец, имел с ним беседу.

– С ваших партбилетов кровь капает, – невозмутимо объявил Иван.

Денис аж зубами заскрипел, но сдержался.

– Хорошо, что ты дома это говоришь, но не вздумай где-то еще, – ответил он.

– Седьмого числа скажем на всю страну, – пообещал сын.

– И чего этим добьетесь?

– Посмотрим. Идеи материальны.

Специальный корреспондент международного отдела «Известий» встал с дивана и описал круг по гостиной.

– Ваня, – сказал он примирительно, – не пори чушь, пожалуйста. Ты знаешь сам, что никакого партбилета у меня нет. Это раз. Крови в прошлом хватало, но от таких методов отказались на самом высоком уровне много лет назад. Это два. Если сегодня начать снова тыкать в рану палкой, то кому станет лучше? Это…

– Предлагаете забыть?

Сын смотрел на него совершенно чужими глазами, и Денису стало страшно от того, что слова будто отскакивают от невидимого стекла.

– Лично я не предлагаю забыть. Ты и книги эти прочел – Солженицына, Шаламова, Солоневича, Гинзбург – только потому, что они у нас дома есть, – Денис предпринял еще одну попытку достучаться. – Но ведь надо же понимать: на дворе теперь совершенно другая эпоха. С тех пор поколения сменились! Страна только из затяжного кризиса выбралась, есть реальный рост, перспективы…

– Поколения сменились, а вожди всё те же? – издевательски прокомментировал Иван.

Денис чуть не треснул кулаком по столу.

– Наши вожди, конечно, засиделись в кабинетах. Тут я не спорю. Но предлагаю посмотреть с другой стороны. Они уже старики, им в любом случае осталось недолго. Ну, давай представим, что это премия такая за прошлые заслуги. Они ведь государство спасли от распада, от катастрофы. Этого ты не будешь отрицать?

Иван затянул с ответом. Отец почувствовал, что он тщательно подбирает слова.

– Может, пойдем ужинать?

– Подожди! – Денис предупреждающе поднял руку.

– Я отвечу, – кивнул Иван. – Меня учили думать. Мама учила, ты учил… на своем примере. Я и сам думал о том, что ты мне сейчас сказал. Читал стенографические отчеты тех съездов, речи Михаила Сергеевича про перестройку. Да, другая эпоха. Да, много там наивного, неверного, но была живая жизнь, а не ваша девяностолетняя мертвечина.