Литературный журнал «Белый апельсин». Спецвыпуск «Halloween»

– Ты что, спятила? – оттолкнула подругу Анжела, – Я только волосы уложила, блин, опять все сначала! Ну спасибо, подруга! – сверкнуло на Лию штормовым предупреждением.

– Да, что с тобой, заболела?! – выпутываясь из кольца рук ненормальной, прошипела Александра. – Платье помнется. Ты что такая дерзкая сегодня?

– Лиана, ты же с нами собиралась, давай колись, что надевать будешь?

Девушка испуганно вздрогнула. Воспоминания нахлынули, затопив мысли, перехватив горло.

– Девочки? – едва пискнула Лия.

– Что?! – в изумлении повернулась Анжела.

– Какое еще кладбище, Лийка? Ты что, с дуба рухнула? – словно кувалдой припечатала Саша. – Соскочить хочешь? Мы уже согласились.

– Ты что, забыла? У парней сегодня ночью… Вечеринка-а-а-а! – закричала Анжела, и подружки хором завизжали.

Лиана смотрела на них, а на губах, словно майская роза, расцветала счастливая улыбка. Голова прояснялась, куда-то вдаль ускользала купчиха, теряясь в призрачном розовом мареве.

Эпилог

Анна Филипповна Гладакова прожила долгую и плодотворную жизнь. Помогала бедным, строила храмы и никогда никого не убивала. Скончалась добродетельная старушка в возрасте 90 лет в любящем кругу родных и близких. А где похоронена и что высечено на сером могильном камне, мы проверять не пойдем. Так же, как и потомственная цыганская колдунья Велиана.

Дмитрий Морфеев

СЕМЕЙНОЕ ДЕЛО

Пускай не наставления, а мой собственный пример покажет вам, какие опасности таит в себе познание и насколько тот, для кого мир ограничен родным городом, счастливее того, кто хочет вознестись выше поставленных природой пределов.

Мэри Шелли, Франкенштейн, или Современный Прометей

Однажды в Городе, в доме на Озёрной улице умирал старый резчик по дереву. Почти все его родные уже покинули этот мир, остался только внук Даниэль – единственная отрада и наследник семейного дела.

Когда Даниэль хотел позвать служителя храма, чтобы тот исповедовал умирающего, дед остановил его.

– Мое время на исходе, мой мальчик. Незачем тратить его на беготню. Чужой человек, пусть даже из храма, не поймет моих душевных терзаний. Сядь Даниэль и выслушай меня. Давно я хотел открыть тебе тайну, да все откладывал. Теперь уж откладывать некуда.

Молодой человек опустился у кровати деда и взял его грубую морщинистую ладонь в свою.