S-T-I-K-S. Филант

 – А ни много ли ты о себе возомнил? Я графом родился и, да будь благословенно это место, им вечно и буду, потому как вечность – это тот отрезок жизненного пути, который мне даден! А ты, как был во служении, так и остался и привычкам своим не изменяешь, даже когда тебе судьба за шиворот жемчугом насрала! – обвёл тростью пространство вокруг, указывая на аскетичную обстановку кабинета. – Казарма! – Бросил он напоследок и поднялся из кресла. – Ну-у? Долго ты ещё меня в этом убожестве держать собрался? Идём же!

Седой смерил его спокойным равнодушным взглядом и, пройдя мимо, сел в своё кресло.

– Я остаюсь сидеть, а ты – пошёл вон из моей казармы! – выплюнул «старый» КГБшник ядовито и с безмятежным видом принялся за бумажную работу, показывая своим гостям, что приём окончен.

Граф поперхнулся дыханием, выпучив глаза и набирая багровые тона на своём массивном лице с квадратным подбородком, задрожавшем от возмущения. Казалось, что у этого человека сейчас выбьет пробки изо всех дыр, и пар рванёт с оглушительным свистом, ну, или он просто взорвётся от перенапряжения.

Седой даже представил, как ошмётки его внутренностей с противным «шмяк-ляп» разлетятся по стенам кабинета и на морды двум охранникам, которые почему-то очень сильно сбледнули лицом, переводя взгляд с одного лидера на другого. Оружия при них не было – изъяли при входе, иначе бы сейчас точно на Седого была бы нацелена пара стволов.

Седой вспомнил, сколько подлости было сделано этим человеком втихаря, не доказуемо, но ему прекрасно известно, откуда ветер дует.

Он же не только «мозгоправ», как в шутку называют его друзья, но и опытный КГБист, который, не то что собаку съел на своём посту, но и забыл, как та несчастная выглядела в непереваренном виде.

Неоднократные покушения на всех пятерых основателей Парадиза, куча терактов, попытки дискриминации в гильдии торговцев, попытки блокады, а сколько людей пропало бесследно или были захвачены мурами по явной наводке, вербовка, внедрение и ещё куча гадостей, особенно за последние двенадцать лет, от которых Седой уже изрядно устал.

Как же он ненавидел этого человека и сколько раз в мечтах разрывал его на маленькие кусочки, расчленяя живое, орущее тело. А теперь, вот он, стоит перед ним собственной персоной, да ещё и провоцирует на агрессию. Опять очередную пакость задумал?

Нет уж, не в этот раз и никогда больше.

Седой аж скрипнул зубами от этих воспоминаний и мыслей.