Детокс

Всё это не может просто взять и закончиться вот так! Конечно, я напридумывала всякой ерунды, в которую сама же и поверила. И устроила Роме сцену с разборками, к тому же.

Через три часа, уже довольно нетрезвая, я закуриваю сигарету и дрожащими пальцами набираю Ромин номер. Он отвечает после второго гудка.

– Здравствуйте.

Все заготовленные слова мгновенно улетучиваются из головы. Здравствуйте? Он что, меня не узнал? Или это опять его дурацкая (и такая милая) манера называть меня на «вы»?

– Ром, привет, – говорю я полушёпотом.

– Да, я понял, – ровно отвечает он.

И молчит.

– Ром, я просто хотела сказать, что… Словом, извиниться. За вчерашнее. Я, видимо, перебрала и не очень понимала, что говорю. Я даже не всё помню! – лихорадочно бормочу я. – В любом случае, я не должна была… в общем, извини, ладно?

– Окей. Никаких проблем.

– Мир? – спрашиваю я, пытаясь улыбнуться. Его голос всё так же холоден и безразличен.

– Что?

– Мы помирились? – я уже практически шепчу – словно высказывая небесам заветное желание.

– Да, конечно, – ровно отвечает он. – Вы извините, я немного занят сейчас. Ну… увидимся как-нибудь.

Я слышу в трубке короткие гудки прежде, чем успеваю что-то ответить.

Увидимся как-нибудь.

Кажется, придётся бежать за добавкой Ред Девила.

* * *

На следующий день я впервые прогуливаю институт. Нет, я честно встаю, собираюсь и приезжаю туда к девяти утра. Здороваюсь с одногруппниками. Иду на английский. И с каждой секундой всё отчётливее понимаю: сегодня я просто не могу здесь находиться.

Всё вокруг теперь кажется не просто чужим, всё совершенно стерильно и обезличено. Возникает странное ощущение: словно рядом ходят роботы, в чьи программы вписаны мысли об учёбе и шмотках, и только я одна в этом кошмарном месте способна чувствовать любовь и боль от потери. Головой я понимаю, что всё, конечно же, не так. Просто мне настолько одиноко, что я готова завыть.

Ближе к концу первой пары я пишу смс Ленке:

– Я здесь больше не могу.

И немедленно получаю ответ:

– Что случилось? Я дома. Приезжай.

Едва дождавшись перерыва, я хватаю рюкзак и опрометью несусь к выходу, не обращая внимания на окрики и вопросы одногруппников. Нет сил оправдываться и врать, не осталось сил улыбаться и быть приветливой. Всё, что я знаю – мне нужно выбраться отсюда, немедленно. И поговорить с Ленкой.

Дома у Ленки я пересказываю ей вчерашний разговор с Ромой.