Партия

До чего я докатилась? Подглядываю за своим предполагаемым убийцей, а на самой даже трусов нет. С другой стороны, он свободно разгуливает по квартире голышом, почему я не могу? Возможно, он последний, кто увидит меня голой. А еще, возможно, он что-нибудь предпримет, когда увидит. Так, у меня проблемы. С головой. Я вернулась в постель и выключила прикроватный свет. К завтрашнему утру мое постиранное белье высохнет, я смогу его надеть и, будем надеяться, это вернет меня к благоразумности.

Читать больше не хотелось, а заснуть не получалось. Я старалась забыться и ни о чем не думать, но в голове, пульсируя и оставляя выжженный след, на бесконечном повторе крутилось его нагое дефиле. Сколько прошло времени? Час или, может быть, два. Я все еще не спала, каждые десять минут переворачиваясь с бока на бок, в тщетных попытках избавиться от этой навязчивой мысли. Но чем сильнее я старалась не думать о нем в эротическом ключе, тем изощреннее становилась моя фантазия.

Резко сев на кровати, я беззвучно взвыла от бессилия. Ударила руками о матрац и откинулась обратно. Я была измотана, зла и бубнила себе под нос: «Сдался тебе этот вонючий опгшник, не так уж он и хорош!».

– Ты мешаешь мне спать, – он сказал это абсолютно невыразительно. Так, будто я все еще читала книгу и включенный светильник причинял ему дискомфорт. Я распахнула глаза, в дверном проеме угадывался его силуэт. – Хватит возиться. Спи! – он замолчал, но не ушел, видимо, ожидая ответа.

– Кажется, у меня бессонница.

– Мне сходить за пистолетом? Отлично помогает от бессонницы.

– У тебя в жизни есть какие-нибудь еще аргументы, помимо чертова пистолета? – я знала, что не стоило этого говорить, но не успела закрыть рот вовремя. Такое со мной часто случалось.

– По-твоему, я должен подыскивать какие-то особые аргументы, чтобы заставить полуголую девчонку, которую подобрал на улице, соблюдать тишину в собственном доме в два часа ночи? – пауза.

В его голосе сквозило разочарование, даже неприязнь. Впервые за эти дни мне захотелось плакать. Сперва от обиды на него, затем от злости на себя, потому что ему удалось меня задеть. Разве я не отрастила броню? Мне казалось, что за прошедший год я услышала о себе столько нелицеприятного, что больше никогда не буду на это реагировать. Выходит, я ошибалась.